Всего лишь за несколько часов замок был полностью окружен войсками герцога и его вассалов. Поняв, что перебраться через ров с тяжелым вооружением и лестницами им не удастся, салигарды и их гвардейцы, несмотря на шквальный обстрел, принялись сооружать мост, какого в этих краях еще никто не видывал. Вероятно, и эта идея была позаимствована воинами солнца в дальних походах. К уже готовому, сколоченному из досок плоту с двух сторон привязывались огромные поплавки, изготовленные из внутренностей животных и заполненные воздухом. Этот плот, казавшийся защитникам замка каким-то диковинным и даже дьявольским сооружением, в несколько приемов и ценой нескольких жизней был опущен в затхлую воду рва так, что соединил две стороны разобранного посередине моста. А к тому времени, как воины барона догадались о том, что эти пузыри по бокам уязвимы для стрел, салигарды успели переправить несколько десятков штурмовиков с лестницами к стенам замка. Но поплавки весьма неохотно выпускали воздух и поэтому даже по перекошенному, но все еще держащемуся на плаву мосту, могли переправляться вооруженные менее тяжелыми доспехами воины.

Второй удар катапульты проломил немалую дыру в самом уязвимом месте стены, где каменная кладка была еще свежа. К этому месту сразу же бросились салигарды с лестницами. Но на их головы тут же полился кипяток и смола. На этот раз защитники замка рассчитали, куда приблизительно должен был попасть каменный снаряд, и приготовились заранее. Пригодились и камни, образовавшиеся в проломе, а лучники могли уже вести прицельный огонь. Несмотря на это катапульту также основательно, но уже заметно ускорившись, начали готовить к следующему выстрелу.

Сам герцог участия в штурме не принимал, нервно наблюдая за ним из шатра, недосягаемого для лучников Ульгерда. Вместе с ним отсиживался и духовный вождь салигардов. Он как никогда раньше был близок к тому, чтобы убить сразу двух зайцев: присоединить земли барона к монастырским владениям, с которыми они так удачно соседствовали, и раз и навсегда избавиться от ереси, которая в последнее время становилась все опаснее и обретала все больше сторонников.

–  Ваш сын по-прежнему рвется в бой, несмотря на то, что еще не отошел от ранения?-спросил аббат Даберта.

Тот нахмурился.

–  Не думаю, что его удастся удержать.

–  Нам повезло, что барон не успел убить его.

–  Я благодарен тебе, святой отец, за то, что твои воины помогли освободить его.

Но один вопрос не дает мне покоя…

–  Какой же?

–  Стал бы ты делать это, не согласись я пожертвовать монастырю земли Ульгерда в случае победы?

–  Ты забываешь, замок ведь уже был в моих руках…

–  Не велика победа взять пустой замок… Ты вот возьми теперь самого барона и этого… брата…

–  Теперь все в наших руках, герцог! Правда и вечно светлый на нашей стороне! Ты же сам видел это небесное явление!!! Это было знаком свыше, я уверен!

–  Да… Наверное,-пробубнил Даберт и обернулся на священника:-У меня с Ульгердом давнишняя вражда из-за озерных земель, а вот ты почему так спешишь его уничтожить?

Сидевший до этого в походном кресле Фужак вскочил на ноги.

–  Я же говорил тебе, барон - наглый клеветник! Он распространяет обо мне мерзкую ложь, а ведь я лично посвящал его в салигарды!

Лицо аббата покрылось розовыми пятнами. Он несколько раз туда-сюда нервно прошелся по палатке, выглянул за полог, осмотрел замок, словно оценивая происходящее, потом позвал прислуживающего ему монаха и велел принести вина.

Герцог знал, что затронул больную тему, ему пришлось заговорить примирительным тоном:

–  Да, и до меня доходили эти лживые сплетни. Один из людей Ульгерда, вассала барона, и на дыбе продолжал повторять их. Многие салигарды слышали его, но никто не поверил.

Кубок с вином задрожал в руках старого аббата.

–  Он… говорил…, будто это я предал отца Ульгерда во время дальнего похода?

Будто я, будучи еще салигардом, продал его за золото неверным, а потом на эти деньги купил себе сан и аббатство?

–  Мы все знаем, что это неправда…

На пороге, откинув полог, возник Эйдар. Он был в полном рыцарском облачении, в доспехах и с оружием. Шлем он держал в руках, приготовившись надеть его, но лишь после того, как испросит благословления. Лицо его было взволнованным и бледным.

Во время пленения он был ранен: копье одного из воинов Ульгерда пронзило его кольчугу на груди, совсем чуть-чуть не дойдя до сердца. Во время пребывания его в подземелье замка барона, в полной темноте, сырости и бреду, рана загноилась, и Бранд едва не умер. Салигарды появились вовремя. Герцог знал об этом.

–  Сын мой!-увидев Эйдара, воскликнул аббат. Он был рад тут же забыть неприятный разговор.-Разве ты готов принять участие в сражении? Еще два дня назад тебя терзала лихорадка!

–  То, что терзает меня теперь, пострашнее лихорадки,-промолвил юный салигард.-Мне нужно благословление моего отца, чтобы занять свое место в бою.