Скорпиона отбросило от парапета. Сёма схватил, придержал, но не смог устоять от мощного толчка. Оба завалились на спину.

Сергей тяжело дышал, улыбаясь, сквозь нехватку воздуха произнёс:

– О, Род… Как же всё просто… Это же, это… Гениально…

Сёма, пораскинув мозгами, достал бутылку с водой, отвинтил крышечку, и мелкая струя полилась на пол:

– Я не знаю как ты и что, даже почему, – подбирал слова Сёма. – Я тебя порой вообще не понимаю. Но тебе не стоит останавливаться, продолжай.

Неотвратимость, настойчивость, упорство, единство, определённость, непостоянство, буря, рамки, барьеры, цунами, наводнения.

Едва последняя капля покинула ёмкость, как Скорпион вновь рухнул на пол.

Сёма был свидетелем, как брат схватился за голову и покатился по полу. Из носа пошла кровь, по телу прошла судорога. Затем резко замер. Потрясённый голос прошептал:

– Люди сколько угодно могут смотреть в костёр, но никогда не понять его смысл. Скорее реки поменяют русла, чем человек ощутит себя на семьдесят процентов из воды. Ты можешь слышать ветер, но никогда не услышатьего!

Сёма огляделся в поисках земли, в углах под парапетами ветром нанесло небольшие кучки, поросшие мхом. Скорпион взглядом показал отнести его к земле, сам уже не мог шевелить и пальцем.

Материя, твёрдость, мощь, постоянство, непреодолимость, устойчивость.

В наступившей тишине пересохшие губы прошептали последние слова перед тем как Скорпион отключился:

– Ходить по земле, но никогда её не признать… Позор…

Только одному Сёме известно, каких сил ему стоило тащить расслабленное тело домой. Мало того, что ноша весом тяжёлее, так ещё и совсем как кукла повис. Если ещё в шахту удалось поднять едва слышно, то металлический спуск лестничной клети гремел как оркестр.

Красный, как рак, Сёма ежесекундно представлял себе, что сейчас на этот грохот примчаться орды соседей. Поднимут гвалт, назовут какими-нибудь наркоманами, расскажут родителям, а то и вовсе милицию вызовут. Сёма пугался каждого вызова лифта, каждого постороннего шороха. Но не слышно посторонних криков, никто не спешит. То ли нет никого по квартирам, то ли звукоизоляция на высоте. А может и вовсе, нет никому дела до шума под крышей. Заняты. Деловые люди.

Скорпион не мог знать, как Сёма затащил его в квартиру, уложил спать. Едва наступило утро, как на пороге возник сенсей с Андреем и Данилой. У подъезда стоял серебристый джип с водителем спонсора организованных соревнований – Васи Хромого. Токаява, приняв решение всё же взять Скорпиона, подхватил на руки, перекинул через плечо и потащил на соревнования.

Сёме всё казалось до ужаса нелепым. Серебристый внедорожник с квадратным водителем плавно вёз к старому заброшенному цеху бывшего завода. Сенсей поздно понял, что попал впросак.

Чемпионат отменялся.

Скорпион стоял на огромной поляне среди ратников Коловратовых, видел собственными глазами хмурые лица героев. За спиной неприступной оградою стоял Козельск. Город оказался проклятием нашествия степняков. Его охраняли сердца всех его жителей, до последнего человека. Все, как один, стояли против полчищ инородного нашествия. Без помощи союзников, до последнего живя верой в правду. Умирая с улыбкой на лицах, бились за Русь.

Вечная память.

Лучшая конная сотня хана взяла одиннадцать едва живых воинов в кольцо. Но не было страха в глазах, скрытых в прорезях шлемов. Только последнее желание забрать с собой как можно больше врагов. Воины плечами поддерживали спящего стоя Коловрата. Стоило воеводе проснуться последний раз, воззвать к богам и всемогущие навсегда заберут на свой вечный пир, в мир прави, священный Вирий.

Коловрат был за старых богов, вся дружина, не смотря на всеобщую христианизацию в течение сотни лет, чтила Перуна, почитала Дажьбога, верила Световиту и каждый день поднимала взор к Яриле. Навязанная религия ничего не могли поделать с корнями. Но и на помощь никто не шёл. Братья по крови – враги по вере.

Скорпион помнил по рассказам деда, что Коловрат десятки лет жил по лесам с волхвами. Защищал их, когда полчища инквизиторов в рясах “искореняла бесовщину”. Огнём и мечом под любым предлогом уничтожали седых старцев, хранителей старого, кладезей опыта, сути славянства. Монахи ненавидели зрячих.

Коловрат вышел из леса и поселился в городище. За короткий срок, посвятив в свои воинские способности всех молодцев. Вскоре жители прияли его, как верховного воеводу. Козельск, как никакой другой город, был склонен к старым поверьям, богам. И когда христианские градарики, целые скопища крепостей, как орешки щёлкались монголами, маленький городишко держал целое войско на одном лишь боевом духе. Вере и правде. Ни один житель не открыл врат врагу. Ни один не смел просить пощады. Покорных не было.

Конная сотня, выставив копья, помчалась на горстку дерзких людишек, сжимая кольцо. Даниила подтолкнул Коловрата, молвил на ухо:

– Пора, Старший. И пусть Перун с гордостью примет нас в мир Прави.

– Пора, Равный. Да запомнят этот день сотни поколений потомков, которые будут жить в свободной Руси. По своей воле, а не по прихоти басурмана. – Коловрат с сухим треском разлепил синюшные веки.

Десять ратников-побратимов со страхом и болью в сердце наблюдали кроваво-красные глаза воеводы. Синие прожилки становились всё отчётливее с каждым мгновением. Теперь он закроет глаза только в последний раз.