Концепт клипа, рекламировавшего страховую кампанию, зиждился как ни странно, на уважении к предкам. Предком человека создатели ролика заслуженно назначили Джоника, который не возражал против такой фривольной трактовки теории Дарвина. И за эту покладистость потомки щедро вознаградили его бананами.

Запаренный страховщик уговаривал легкоатлетов, разминающихся перед забегом, застраховаться от возможных рисков. Бегуны не обращали на клерка никакого внимания, и только один подписывает договор, оправдываясь перед коллегами дежурной фразой: «Предки сказали застраховаться…»

Дан старт, и стаеры побежали. Обезьяна, чью роль органично исполняла обезьяна, сидящая в засаде, коварно подбрасывала на беговую дорожку ошметки от бананов. Все участники забега оказались не в силах переступить через спонтанное препятствие и попадали друг на друга, ожидаемо озвучив реплику из «Бриллиантовой руки»: «Черт побери!». И лишь один добежал до финиша, триумфально разрезав грудью финишную ленту. На пьедестал с логотипом страховой кампании он поднялся в обнимку с шимпанзе. Закадровый синхрон, озвученный мягким баритоном под барабанную дробь лапами по груди шимпанзе, гласил: «Страховая кампания «Живчик». Предков надо слушать…»

Досмотрев сюжет, я подумал, что тот факт, что Лорда сопровождал этот достойный примат, был неслучаен, как все в этом детерминированном мире. Слова Лорда подтвердили мою догадку:

– Звезды должны быть животными в прямом, а не в переносном смысле слова. Этот шимпанзе зарабатывает деньги для своего хозяина, практически ничего не требуя взамен. Джоник редко капризничает, работает за лакомства, не кичится своей звездностью. А главное – не станет искать более могущественного покровителя. Да, Джоник? – Лорд потрепал шимпанзе за ухо, - Но с куклами ты пошел даже дальше меня. Они вообще безропотны, и кукловоды управляют ими целиком. Молодец!

– Это Ваш проект, - уточнил я.

– Да, но идея твоя.

– Так часто бывает в телевидении, - пояснил я, - Придумывают одни – плоды пожинают другие.

– Ты не можешь быть вечно в аутсайдерах, - задел за больное бывший зэк.

– Не думаю, что это про меня.

– Ах да, ты еще не забыл, когда к тебе стояли в очередь агенты, продюсеры и режиссеры… А ты помнишь, как ты стал звездой?

– Я отчетливо помню только одно – когда я стал звездой, я перестал быть мужчиной.

Эта тема показалась Лорду близкой. Я даже заподозрил его в латентной пидерастии. Уж слишком явно он оживился. Пришлось комментировать собственные слова:

– Кто выбирает стезю артиста, должен все время нравиться публике. Как девочка, которая часами красится у зеркала, чтобы на нее обращали внимание кавалеры. Мужик, настоящий, правильный мужик, не ведет себя так. Он не боится не понравиться.

– А, ты о гриме, - сузил мое объяснение Лорд, - Я тоже этого не понимаю.

– Можно и так сказать, я о гриме, - фигурально выражаясь, согласился я.

– Ладно, скажу честно – ты мне нравишься…

Вот тут я испугался, не поняв, куда он клонит. Немудрено испугаться бывшего заключенного, который водит дружбу с обезьянами и занимается телевидением. Я даже оглянулся, чтобы напомнить себе, где выход. Я добежал бы до него быстрее Саакашвилли, если б дело коснулось моей чести. Лучше пять минут быть трусом, чем всю жизнь калекой. Мою паническую атаку прервал очередной панегирик в адрес Джоника:

– С Джоником все на доверии. Без контрактов, поручительств, подписей. С людьми, к сожалению. Так не бывает. Люди не благодарны, они быстро привыкают к благам, забывают своих благодетелей.

– Да уж, ошейник на человека не оденешь, - согласился я, слегка успокоившись после того, как обнаружил, что в холле есть выход на лоджию. В случае чего я намеревался выпрыгнуть на улицу и дать деру.

– Уверяю, если бы Джонику предоставили возможность выбора, то он предпочел бы ошейник любой, даже самой неограниченной свободе, - не засек моего замешательства философствующий собеседник, - Главное, чтоб ему было удобно, комфортно и вкусно.

– Возможно, но мне думается, у людей все по-другому, - я плыл по течению дискуссии, не подозревая, что уже попал в водоворот.

– Это и удручает. – выразил сожаление Лорд, в который раз пробуравив меня своими черными глазами, - С людьми, особенно со звездами, приходится держать ухо востро, быть на чеку. Заключать соглашения. А-то выручаешь некоторых, а они при первом же удобном случае тебя же лицом и прямо в грязь. Так что там у тебя? Зависли спонсорские деньги?

– Триста десять тысяч евро. Меня выбросили из эфирной сетки без предварительного уведомления…

– Насколько я информирован – Миша пропал вместе с баблом.

– Мне думается, все случилось одновременно. – бессознательно я оправдывал старого приятеля, вернее, старого предателя.
– Исчезновение Миши просто послужило отличным поводом для дядюшки Эрнста поставить на мне крест.

– А ты надеялся, что он устроит для тебя автограф-сессию?

– В этой ситуации за меня все придумал Фридман.

– O'k, не суть важно. Готов ли ты пойти на сделку, которая потребует от тебя некоторым образом пожертвовать своим суверенитетом? Взамен ты получишь требуемую сумму. И, конечно же, возможность заниматься любимой работой.