Шрифт:
Надо с ним поговорить! Серьезно поговорить! Но только не сейчас…
Мысль о предстоящем разговоре висела над Ником как дамоклов меч.
– Для этого нужны бананы, сливочное масло, коричневый сахар и ром, – перечислила Кэсси.
– Все есть, – отрапортовал Ник.
– И, конечно, огонь! Красиво, когда все пылает! – сказала Кэсси и повернулась к Лукасу. – Эй, есть зажигалка?
17
Ник отвез Кэсси домой. Вернувшись, он поднялся к Лукасу и застал его в наушниках на кровати. Вопреки ожиданиям Ника, Лукас снял наушники по первому его жесту и даже заговорил первым:
– А мне понравилась эта Кэсси.
– Ну вот и отлично! – Ник уселся на единственный в комнате сына стул, не заваленный книгами, бумагами или одеждой. Лукас сегодня казался дружелюбнее обычного, и Ник очень надеялся, что их разговор не перерастет в скандал. Набрав побольше воздуха в грудь, Ник начал:
– Нам с тобой надо поговорить.
Лукас молча смотрел на отца.
– Я тебе уже говорил, что сегодня меня вызывал директор школы.
– Ну и что?
– Ты хоть понимаешь, насколько серьезно то, что тебя выставили из школы на три дня?
– Это как трехдневные каникулы.
– Я боялся, что именно так ты и думаешь… Нет, Люк, это занесут в твое дело, с которым будут знакомиться в колледже, когда ты будешь туда поступать.
– А тебе-то что?
– Что ты несешь!
– Ты же даже не знаешь, что мы проходим в школе.
– Я вообще не знал, что ты туда ходишь, – не подумав, съязвил Ник.
– Вот именно. Ты все время на работе, а теперь делаешь вид, что тебя интересует, как у меня дела в школе.
Ник не переставал поражаться тому, как ловко Лукас принимал невинный вид и мерил его ангельским взором голубых глаз.
– Я за тебя переживаю.
– А чего за меня переживать? – усмехнулся Лукас.
– Это все из-за смерти мамы? – выпалил Ник и сразу же пожалел о сказанном. Но что еще ему было говорить?
– Что? – наморщил лоб Лукас.
– После смерти мамы ты очень изменился. Я это вижу, и ты сам это прекрасно понимаешь.
– Ну ты даешь! Вот уж не ожидал это услышать от тебя!
– Почему?
– Да ты на себя посмотри. Мама погибла, а ты сразу пошел на работу, как ни в чем не бывало.
– Но ведь мне надо работать!
– Трясешься за свою карьеру?
– Не смей разговаривать со мной таким тоном! – рявкнул Ник.
– Уходи. Я не желаю слушать твой бред.
– Я никуда не уйду, пока ты меня не выслушаешь, – заявил Ник.
– Хорошо! – Лукас встал с кровати и направился к двери. – Сиди здесь и говори, сколько хочешь.
Ник вышел за сыном в коридор и крикнул:
– Немедленно вернись!
– Мне надоели твои разговоры!
– Я сказал, вернись! Разговор еще не закончен.
– Я все и так понял. Извини за то, что тебе приходится за меня краснеть! – с этими словами Лукас, прыгая через две ступеньки, пустился вниз по лестнице.
Ник бросился за сыном.
– Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю!
Догнав Лукаса у входной двери, Ник схватил его за плечо.
Лукас повернулся и стряхнул с плеча отцовскую руку.
– Не трогай меня! – завопил он, схватился за большую бронзовую ручку и распахнул входную дверь.
– Немедленно вернись! – крикнул Ник ему вслед.
Но Лукас уже бежал прочь по дорожке.
– Меня достал твой паршивый дом! – крикнул он через плечо. – Ты тоже меня достал!
– Вернись немедленно! – крикнул Ник. – Куда ты?
Нику хотелось броситься вслед за сыном, но он остался на месте.
Зачем бежать? Куда?
Ник почувствовал себя беспомощным и никому не нужным.
Шаги Лукаса замолкли в темноте, Ник повернулся и вошел в дом. У подножия лестницы стояла Джулия. Она плакала.
Ник поспешил к дочери и крепко обнял ее.
– Не расстраивайся! Все будет хорошо, – пробормотал он. – Беги спать!
Принимая душ перед сном, Ник ругал себя за то, как неумело он разговаривал с сыном, и с ужасом думал о том, что вообще не способен найти с кем-либо общий язык. Другой человек на его месте наверняка нашел бы способ заставить сына прислушаться! Нику показалось, что он очутился в чужой стране, не зная местного языка и не понимая ни дорожных знаков, ни надписей. Он чувствовал себя безнадежно потерянным и одиноким.
Стоя под душем, Ник разглядывал батарею шампуней и кондиционеров для волос на полке у раковины. Это была косметика Лауры, но у него не поднималась рука ее выбросить.
Пока он намыливал голову, пена попала ему в глаза. Глаза стало невыносимо жечь, и из них потекли слезы. Теперь Ник стоял под душем и плакал, не понимая почему: из-за мыла или из-за того, что ему так ужасно плохо.
Ник уже надел пижамные штаны и футболку, когда сработала сигнализация: открылась входная дверь. Лукас вернулся.