Шрифт:
Он провел рукой по подбородку и поморщился от колкой щетины.
На столе надрывался мобильник. Отвечать не хотелось. Звонили не те, не вовремя и не по делу. А тот, кто мог бы помочь, звонить не будет.
Вот и думай!
– С большим интересом прочитал сегодняшнюю прессу. – Голос Проскурова звучал по телефону удивленно и несколько ворчливо.
«Прочитал без всякого удовольствия, так нужно понимать», – подумал Лабинский и легко представил себе брезгливо сжатые губы Проскурова.
– Что понравилось?
– Могу зачитать. Не все, конечно. Но вот уважаемое издание пишет, что минимум странно выглядит миротворческая инициатива президента по урегулированию долгового спора между Граниным и неким господином Лабинским, который задолжал упомянутому банкиру кругленькую сумму. Этот шаг уже окрестили первой ошибкой президента. Раньше он в корпоративные разногласия не вмешивался. В чем сила, брат?
– В правде.
– Не уверен. Некоторые правдивые газеты вопрошают: а нужно ли вообще спасать бизнес господина Лабинского? Ничего, что я о тебе в третьем лице? В общем, неприятная волна поднялась. Может, не стоило просить президента о публичной поддержке? Как-то поделикатнее надо было эту проблему решить? Без особого шума.
– Гранин понимает только жесткий разговор, – возразил обеспокоенный Лабинский. Он уже и сам был не рад, что так получилось.
– Жаль, что ты со мной не посоветовался. Я из чего исхожу? В государстве сейчас нет единого центра принятия решений. Поэтому резко возрастает цена ошибки. Мне кажется, эта ситуация будет нам дорого стоить.
«Дорого будет стоить мне, а ты, как всегда, вывернешься. – Лабинский почувствовал раздражение от менторского тона Проскурова. – Поучать легко. Лучше подскажи, что делать. К тому же о встрече с президентом он знал заранее. Я, кажется, говорил».
– Какие ближайшие планы? – поинтересовался Проскуров.
– Что будем делать с мегапроектом? Тормозить или согласимся? – вопросом на вопрос ответил Лабинский.
– А ты что предлагаешь?
– Соглашаемся на условия Рашидова. Нужно объединяться, иначе передавят поодиночке.
– Хорошо, – сказал Проскуров, оставив Лабинскому возможность гадать, что он имеет в виду.
Пока Проскуров в мягкой, но убедительной форме отчитывал партнера и союзника, премьер просматривал информацию об участии президента в конфликте между Лабинским и Граниным.
Почему глава государства должен вмешиваться в корпоративные споры? Это непозволительно. Если оставить ситуацию без внимания, о каком «тандеме» может идти речь? В Кремль пойдут новые ходоки: «Подсоби, царь-батюшка. Защити от злого ворога». А в чем тогда роль правительства? Приспосабливаться к этим решениям? Так не пойдет!
Премьер попросил соединить его с Сазоновым:
– Нужно определиться с мегапроектом. Соберитесь у меня с Шереметьевым. И кстати, что за беспредел Лабинский учинил в Пикалеве? Люди доведены до крайности. В мае мэрию захватили. Нужно съездить и разобраться.
– Разберемся, – пообещал Сазонов.
– Не сомневаюсь.
Глава 24
Игра в прятки
Да, это были приятные люди, веселые... Только где они теперь, вот вопрос!
Воронов читал и язвительно цитировал заместителю по оперативной работе Груздеву отчет наружного наблюдения.
...Вечером в воскресенье «Грач» в сопровождении «Инны» посетил театральный спектакль. В здании наблюдение не осуществлялось.
Из театра на автомобиле «Грача» объекты проехали к его дому. Автомобиль был запаркован в подземном гараже. Наблюдение осуществлялось непрерывно в вечернее и ночное время.
Утром в понедельник «Грач» вызвал служебную машину, в которую сел у подъезда. «Инна» из дома не выходила.
Объект был доставлен по основному месту работу. Вечером посетил родителей «Инны» по их местожительству. Перед этим позвонил им и сказал, что телефон «Инны» вышел из строя и он вместе с ней заедет «буквально на минутку».
В адресе находился около часа. «Инны» с ним не было. Далее на служебной машине выехал к месту жительства. Из дома не выходил.
Во вторник утром на своем личном автомобиле приехал на работу.
Проверкой установлено, что в понедельник и вторник «Инна» на работе и в институте не появлялась, из дома «Грача» не выходила, мобильной и другой телефонной связью не пользовалась. В банке, где она работает, говорят, что «Инна» попала с приступом язвы в больницу.
Это объяснение вызывает сомнения. В какую больницу помещена «Инна», никто не знает. «Грач» и ее родители медицинских учреждений в понедельник и вторник не посещали.
– И что ты по этому поводу думаешь? – спросил Воронов.
– Однозначно. «Наружников» обманули. «Инна» вне зоны наблюдения. Прячется. Но где – вот вопрос.
«Это мой просчет, – самокритично размышлял Воронов, не ожидавший такой прыти от Ратова. – Молодой еще парень, оперативного опыта не имеет. Кто мог предположить, что будет грамотно рубить концы?»
– Она в Москве? – Воронов по привычке встал из-за стола и нервно закружил по кабинету.
– Уверен, что нет. Думаю, ночью сбежала из города при помощи Ратова. Он спрячет ее подальше от Москвы.
– Почему подальше? Может, она на даче в Подмосковье. Сидит в огороде и ждет.
– Кого ждет?
– Жениха своего. Кого еще? Не нас же!
– Сомневаюсь. Они очень напуганы, хотят выиграть время. Психологически это побуждает уехать подальше, – настаивал Груздев.
Он обладал редкой оперативной интуицией, и даже когда терпение Воронова иссякало, генерал все же предпочитал доверяться чутью этого «волчары».
– Проверьте аэропорты и вокзалы. Раздайте сотрудникам фото «Грача» и его подруги. Особое внимание авиакассам. Билет должен быть зарегистрирован. Не поедут же они на попутке. Не тот контингент.