«Это еще ничего не значит, – думал Ратов. – Пройдет время, чувства потеряют остроту, потом поругаемся, появится недовольство друг другом. Все еще может тысячу раз измениться».

Он уже и сам тормозил развитие отношений, опасаясь, что близость не поможет, а, наоборот, помешает, оттолкнет их друг от друга. И боялся открыть для себя черты характера Марики, которые разочаруют или вызовут бешеную ревность.

Ей двадцать лет, а у нее наверняка были мужчины, и не один. Во время секса он увидит чужие движения, которым ее научили другие.

«Опасно будить демонов. Будь осторожнее», – повторял себе Игорь.

Он мечтал ласкать Марику, ее тело, слышать прерывистое дыхание, стоны, чувствовать ее желание, переходящее в страсть. И очень опасался этого. Не хотел делить ее ни с кем. Ни при каких обстоятельствах.

Игорь включил телевизор. Показывали старые американские боевики. Стивен Сигал увлеченно пинал каких-то «плохишей», а «Крепкий орешек» бежал босыми ногами по оконному стеклу, раскрошенному пулями. Выключив телевизор, Ратов накинул куртку с капюшоном, водрузил сверху кепку и спустился в подземный гараж. Пройдя один отсек, издали увидел свой автомобиль «купе», повернул ключ зажигания и резко вывернул на пандус.

Машину удалось запарковать в переулке у Тверской. В надвинутой на глаза кепке Игорь прошел в открытый допоздна Дом книги, просмотрел новинки, нашел учебник по маркетингу, о котором говорила Марика, затем купил в киоске цветы – желтые розы – и вернулся к машине.

Через тридцать минут он был на Шаболовке, где жила Марика. Ее стройную фигуру в темном приталенном пальто он увидел издали и пошел ей навстречу.

Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Соскучилась? – спросил Ратов.

– Да, очень, – прошептала Марика и взяла цветы.

– Поедем ко мне.

Марика ничего не сказала. Только кивнула.

Ремонт пятого этажа Дома правительства закончили ближе к Новому году. Почти через шесть месяцев после инаугурации нового президента и с того момента, как его предшественник, ставший премьером, переехал из Кремля на Краснопресненскую набережную.

– Почему так долго? – возмущались старожилы, помнящие, что полное восстановление похожего на огромный муравейник здания, расстрелянного танковым огнем в октябре 1993 года ради «спасения демократии» и почти полностью сгоревшего, происходило не в пример быстрее.

– А вы как думали? – отвечали озабоченные хозяйственники. – Такой объем работ! Устраиваем бассейн и конференц-зал.

Сначала упоминали почему-то бассейн, а уже затем конференц-зал.

Объяснение мало кого убеждало. Впрочем, к всевозможным задержкам, оправданиям и откровенному обману в России привыкли. Тучные годы нефтяного благоденствия расслабили, и грозная с виду «вертикаль власти» пугала только очень богатых, а их было явное меньшинство.

Время от времени власть рычала, требуя порядка и даже налоговой дисциплины. «Богатенькие Буратино» чуть не теряли сознание от ужаса и «строились», а остальные граждане невозмутимо улаживали свои делишки привычными способами и наслаждались потребительским бумом.

Люди предпочитали «договариваться», а скромные чиновники с оттопыренными от взяток карманами, не таясь, строили миллионные замки и отплясывали на корпоративных вечеринках под завывания длинноногих девиц, голосящих о женщинах непростой судьбы.

Суть эпохи выразил известный своим фантастически быстрым обогащением молодой олигарх: «Если у тебя нет миллиарда, пошел в ж...!» И подобные маршруты воспринимались уже как норма. Ну нет у тебя не больших, а очень больших денег! И кто ты тогда, придурок?

Времена резко изменились: суетливые миллиардеры оказались банкротами на содержании у государства, а наиболее нервные «наперсточники» даже пустились в бега. Но цинизм и веселое полупьяное раздолбайство никуда не исчезали.

Ну и хрен с ним, с кризисом. Многие предприниматели предпочитали жаловаться на жизнь, требовать помощи, но не работать.

Премьер, видимо, учитывал эти психологические особенности, смотрел на них с сарказмом и издевкой, но ситуацию не драматизировал. Будучи по профессии разведчиком, он понимал, что приходится работать с теми людьми, которые есть в наличии, а не с идеалом, к которому нужно стремиться.

На задержки с ремонтом пятого этажа премьер реагировал спокойно. Он вообще мало обращал внимания на дизайн помещений, в которых приходилось проводить большую часть жизни. Это сильно облегчало существование его окружению. Однако постоянно возникала другая проблема. Он стабильно, постоянно и неисправимо опаздывал.