Да и шесть кораблей-разведчиков, сопровождавших транспортники, только номинально подчинялись адмиралу. За несколько дней на этой службе, Ауро ни разу не видел, чтобы Мейер связывался с адмиралом Агбери, хотя его командир то и дело общался с офицером разведки. По тону сообщения разведки были больше похожи на приказы, чем-на донесения. Ходили слухи, что адмиралы враждовали еще с начала войны.

Ауро постоял в дверях, раздумывая, стоит ли здесь щеголять новеньким серебряным с золотом орденом. Герой Вифезды выглядел чересчур торжественно на мостике потрепанного грузовоза. И все же, совсем скоро, они, если и не примут участие в битве, то окажутся поблизости от нее. И это было единственное основание для того, чтобы нацепить сверкающий орден на китель.

Наконец гордость (а не тщеславие, в чем Ауро поспешил убедить себя) — победила, и он с легким трепетом приколол орден. В этот момент поступило сообщение, что через пять минут они прибудут на позицию.

Ауро не хотелось верить, что нервный молодой офицер, которого он видел в зеркале — это он сам. Ему также совершенно не нравилась его кандидатская форма. Несмотря на повышение, новой формы он еще не получил. Флагманский интендант проинформировал лейтенанта, что офицеры должны сами заботиться о своем обмундировании. Потом шеф, посмеиваясь, добавил, к явному удовольствию других унтер-офицеров, что ближайшее ателье находится от них на расстоянии примерно пятидесяти семи световых лет. Эта насмешка болезненно задела самолюбие героя Вифезды.

Между тем Абрахам Мейер был едва ли не более расстроен, чем его новый помощник. Последнее время, всякий раз, получая новую команду, он чувствовал себя растерянным и подавленным. Даже его знаменитая победа над Трипейцами казалась теперь простым везением. На новую удачу он не надеялся.

Через год после того, как Трипейцы присоединились к Альянсу, на Мейера стали распространяться правила ротации. Трипейцы теперь, по крайней мере, внешне относились к нему благосклонно, — впрочем, они были очень заняты экспортом своих товаров в сотни миров Альянса. Когда пришел запрос о переводе, бумаги были уже готовы (разумеется, это была работа деда Мейера). Одновременно последовало очередное присвоение звания — он стал адмиралом. После этого интендант ожидал назначения на какую-нибудь канцелярскую должность в Порту, как обычно в таких случаях. Вместо этого последовал запрос о назначении его командующим небольшой боевой флотилией, который тут же был удовлетворен.

На новой службе трудно было ожидать успехов. Адмирал поморщился, вспомнив единственный (за все время) бой. Флотилия курсировала в таком районе, где ее участие в боевых действиях представлялось весьма и весьма проблематичным. Мейер отдал тогда единственный приказ одному кораблю: вернуться, чтобы защитить станцию. Командир корабля тогда не выполнил приказа и впоследствии получил медаль за боевые заслуги. Приказ Мейера вернуться на станцию официально нигде не упоминался, но и славы ему это, понятно, не принесло.

Через месяц после этого адмирала Абрахама Мейера тихо перевели командовать подразделением вспомогательных кораблей. И в этом также чувствовалась твердая рука знаменитого деда. Тот представлял себе добро именно таким образом. Дед никогда не понимал, почему его внук выбрал технические службы, а не боевое подразделение. Место настоящего офицера — в битве. Если бы Абрахам был никем, если бы он не имел больших связей, то его нерешительность в битве у Мертвой Звезды навсегда означала бы для него перевод в наземные части. Но его дед решил избавить внука от этого позора и дать ему еще один шанс.

А сейчас идея вернуться на какую-нибудь планету выглядела заманчиво. Мейер получил приказ отойти, чтобы защитить станцию, находившуюся в двадцати минутах полета от планеты Бычий Глаз. Это было достаточно близко, даже с учетом скоростных возможностей грузовозов.

Его подразделение должно было оказать помощь во время боя, если таковая потребуется. Но было непонятно, как суда, на которых меньше оружия, чем на одном халианском фрегате, могут помочь двум сотням кораблей Флота.

Подходя к мостику, Абрахам Мейер подумал, что чудес с него уже довольно, но, с другой стороны, выжить в ближайшие часы можно будет только чудом. Он остро ощущал свою беззащитность. Да и трудно чувствовать себя иначе в их положении. По данным разведки, на Бычьем Глазе находился главный ремонтно-технический центр всего халианского флота. В безграничном пространстве космоса почти невозможно было заставить принять бой противника, который не желал драться. Всякий раз, когда у Флота было большое численное преимущество, халиане просто ныряли в гиперпространство.

Бычий Глаз был выбран сознательно, поскольку это место халиане будут вынуждены защищать. Вскоре адмирал Мейер со своими кораблями, сопровождавшими грузовозы, окажется совсем близко от района будущей битвы, которая обещает стать чуть ли не самой грандиозной за всю нынешнюю войну.

Во время десантной операции на Вифезде возникли проблемы с боеприпасами. График был тогда составлен так, что вспомогательная флотилия каждый раз опаздывала к началу боя и не могла оказать помощь передовым десантным отрядам.

На этот раз Дюан Динамит решил провести все операции одновременно, дабы обеспечить десантников всем необходимым в достаточном количестве.

При этом он не подумал, что безоружные грузовые корабли будут беззащитны, если военные корабли халиан вздумают напасть на них. Когда же капитаны грузовозов указали на такую возможность, адмирал Дюан расценил их колебания; как трусость. Несмотря на протесты Агбири, командующий назначил его охранять грузовозы, но этого оказалось недостаточно, чтобы успокоить владельцев. После их формального протеста, Дюан решил отправить их в Порт, а командование поручил адмиралу Мейеру.