– Вперед! А будете лясы точить – пойдете голодные.

Позавтракав, мы залили угли и, сложив рюкзаки, зашагали вслед за Федором. Обогнув озеро, тропинка начала подниматься вверх, петляя между уступами. Подъем на гору Королевы оказался достаточно пологим. Кое-где на небольших площадках встречались каменные пирамидки, но чаще всего огромные гладкие валуны пестрели жизнеутверждающими надписями типа: «Сдеся был Витек» или «Маша+Петя=любов».

– Любят люди это место! – не выдержала Светка, проходя мимо очередной жертвы местного туризма. – Нет, ну неужели они думают, что всем интересно, кто и с кем здесь когда-то был? – Что-то прошептав, она подула в кулак. – Ну вот! Так лучше!

Все с любопытством обернулись. Надписи исчезли, словно каждый валун вымыли.

– Ух ты, это что за фокус? – Федор удивленно поморгал.

– Обман зрения! – фыркнула я и, посмотрев на довольную подругу, многозначительно постучала по лбу. – Все осталось как было, просто Света владеет гипнозом.

– Жаль, все горы так не загипнотизируешь! – усмехнулся Крендин.

– Напрасно силу тратишь, – качнул головой Велия и, обойдя Федора, зашагал вперед.

Вскоре мы вышли на ровную площадку, обрывающуюся в пропасть.

– Вот здесь и отдохнем. – Федор скинул рюкзак.

Мужчины последовали его примеру.

Я подошла к краю и заглянула вниз. Озеро чуть изогнутым зеркалом лежало передо мной как на ладони. С такой высоты оно казалось огромным глазом, окруженным ресницами кедров.

– Ух ты! Я и не думала, что мы уже так высоко! – Мне на плечи легли руки Светланы.

– Это что… Нам еще лезть и лезть! – Федор кивнул вверх.

Наклоненная в сторону Короны, рассеченная вершина манила и казалась такой близкой!

– Но до нее рукой подать! – озвучила мои мысли подруга и, приставив ладонь ко лбу, запрокинула голову.

– Рукой подать, а подниматься до вечера будем! Вот помяни мое слово! – осадил ее Федор.

– Тогда, чтобы быстрее добраться, давайте выпьем! – усмехнулся Велия, позвенев малиновыми бутылочками зелья выносливости.

– Интересно, а что это было? «Байкал» или «Крем-сода»? – подмигнула ему Светка, отступая вслед за мной от края.

– А вот мне интересно: ваша газировка как, голову лечит? – полюбопытствовал Федор, подойдя ближе.

– Смотря от чего. – Велия отдал одну бутылочку нам со Светкой, другую протянул Крендину, достал еще и, сколупнув крышку, сделал несколько глотков.

– А если болит от передозировки успокоительного? – облизнулся Федор, не сводя жадного взгляда с бутылки, небрежно покачивающейся в пальцах Велии. – Между прочим, я из-за тебя вчера переволновался!

– Ну если из-за меня… – Велия заглянул в рюкзак и протянул проводнику зелье здоровья.

Открыв, тот одним глотком выпил половину, удивленно рыгнул и озаботился:

– А точно не траванусь?

– Думаю, что нет, – усмехнулся Крендин, выдув до дна предложенное питье. – Но если вдруг чего, обещаю, что горка из камней у тебя будет раза в два больше, чем у других!

Федор задумался, поболтал полегчавшей бутылочкой и вздохнул:

– Эх, привык я верить людям! Но если что, предупреждаю: стану духом и надоем вам так…

– У-у, даже не сомневаемся! – Мы со Светкой переглянулись.

– Ладно, давайте чего-нибудь съедим, а то после твоих лимонадов, Вел, так жр… кушать хочется…

– …что переночевать негде, – покивал Федор и принялся за рюкзак. Наконец после долгих поисков он выудил завернутую в белую ткань лепешку. – Во! Алай дал! Еще мягкая.

– И это все, что осталось?! – Светка поломала хлеб на пять частей и раздала нам.

– Да не, есть еще мясо, только нам до темноты надо взобраться на вершину, поэтому по-быстрому перекусим, а уж там видно будет. – Проводник поднялся и довольно потянулся, дожевывая кусок хлеба. – Кстати, лично я уже отдохнул! Так что съели хлеб и пошли дальше!

После короткого обеда мужчины вскинули на плечи рюкзаки и заторопились вслед за Федором.

– Глянь, как его красненькое торкнуло! – шепнула Светка, наклоняясь к моему уху.

Проводник, ловко прыгая по уступам, еще и время от времени останавливался, чтобы поторопить нас, но под вечер действие зелья закончилось. Усталость легла каменной плитой, норовя нас раздавить.

Прав был Федор. Искалеченная вершина была в двух шагах, но за последний час она, казалось, не приблизилась ни на метр.