Он обернулся.

— В чем дело?..

— Во сколько вам это обходится?

— Что это?

— Вот этот дом?

— Почему ты спрашиваешь?

— Сколько?

— Около десяти штук…

— Кто платит?

— Пенсия деда — семь тысяч сто двенадцать франков, остальное, кажется, Генеральный совет, хотя я не очень понимаю…

— Я хочу две тысячи, остальное ты оставишь себе и ради моего спокойствия перестанешь ишачить по воскресеньям…

— Подожди, о чем ты говоришь?

— Филу…

— Ну уж нет, моя дорогая, это твоя идея!

— Но дом-то твой, дружище…

— Эй! Что происходит? Из-за чего сыр-бор?

Филибер зажег свет в салоне.

— Если хочешь…

— И, если она захочет, — уточнила Камилла.

— …мы заберем ее с собой, — улыбнулся Филибер.

— С… собой? Куда? — пролепетал Франк.

— К нам… домой…

— Когда… когда заберем?

— Сейчас.

— Се… сейчас?

— Скажи, Камилла, у меня бывает такой же оглоушенный вид, когда я заикаюсь?

— Конечно, нет, — успокоила она его, — у тебя взгляд не такой идиотский…

— А кто будет ею заниматься?

— Я. Но на моих условиях…

— А твоя работа?

— Нету больше никакой работы! Была, да вся вышла!

— Но как же…

— Что?

— Ее лекарства и все такое прочее…

— А что лекарства? По-твоему, я не сумею дать ей таблетку или капли? Пилюльки пересчитать не так уж и трудно!

— А если она упадет?

— Да не упадет, я ведь буду рядом!

— Но… Где… где она будет спать?

— Я уступлю ей свою комнату. Все предусмотрено…

Он положил голову на руль.

— А ты что об этом думаешь, Филу?

— Сначала был против, теперь — за. Думаю, твоя жизнь намного упростится, если мы ее увезем…

— Но ведь старый человек — тяжелая обуза!

— Ты полагаешь? Сколько весит твоя бабушка? Пятьдесят кило? Думаю, даже меньше…

— Не можем же мы вот так просто взять и увезти ее?

— Неужели?

— Не можем…

— Если нужно будет заплатить неустойку, мы это сделаем…

— Могу я пройтись?

— Давай.

— Свернешь мне сигарету, Камилла?

— Держи.

Он вышел, хлопнув дверцей.

— Это идиотизм, — сообщил он, вернувшись.

— А мы и не утверждали обратного… Так, Филу?

— Никогда. Мы вполне вменяемые!

— Вам не страшно?

— Нет.

— Мы еще не то видели, правда?

— О да!

— Думаете, ей понравится в Париже?

— Мы везем ее не в Париж, а к нам!

— Покажем ей Эйфелеву башню…

— Мы ей покажем массу вещей куда более красивых, чем Эйфелева башня.

Он вздохнул.

— Ну и как мы будем действовать?

— Я все беру на себя.

Когда они подъехали, она по-прежнему стояла у окна.

Камилла убежала. Франк и Филибер наблюдали из машины китайский театр теней: маленький силуэт обернулся, тот, что повыше, начал жестикулировать, тени качали головами, пожимали плечами, а Франк все повторял и повторял: «Это глупость, это глупость, говорю вам, это глупость… Ужаснейшая глупость…»

Филибер улыбался.

Силуэты поменялись местами.

— Филу…

— Угу…

— Что такое эта девушка?

— А?

— Эта девушка, которую ты для нас нашел… Кто она такая? Инопланетянка?

Филибер улыбался.

— Фея…

— Именно так… это… Она — фея… Ты прав. Скажи… у них… у фей… есть пол или…

— Да что они там делают, черт подери?

Свет наконец погас.

Камилла открыла окно и выкинула на улицу огромный чемодан. Сходивший с ума от беспокойства Франк подпрыгнул:

— Черт, да что у нее за мания — швырять вещи в окно?

Он смеялся. И плакал.

— Господи, Филу… — По его щекам катились крупные слезы. — Я уже сколько месяцев не могу смотреть на себя в зеркало… Веришь? Нет, ты мне скажи, веришь? — Франка била крупная дрожь.

Филибер протянул ему платок.

— Все хорошо. Все хорошо. Мы станем ее баловать… Ни о чем не волнуйся…

Франк высморкался и кинулся к своим девочкам, пока Филибер подбирал чемодан.

— Нет, нет, садитесь вперед, молодой человек! У вас длинные ноги, вы…