Вот этот бы проскочил, как червяк прополз…

Вернулся Анатолий Иванович уже засветло, проблуждав где-то больше трех часов, принес котелок воды, попил, поставил — опять никому не предложил.

— Ну, здорово, Саня Грязев, — спокойно проговорил он. Его выдержке можно было позавидовать.

— Кто тебе сказал, что я — Саня Грязев? — усмехнулся Саня, сдерживая восторг.

— Кто, кто… Конь в пальто.

— Я ему язык отрежу! Коню этому…

— Да он случайно, сорвалось, — оправдал «приятеля» снайпер. — Я только сказал про лысого мужика и барыню с присядкой, он и…

— Кто он? Как зовут?

— В общем-то я не знаю, — откровенно признался Анатолий Иванович. — Тоже Петя Иванов… Через полтора часа придет сам.

Забыв о ноющих подошвах и глубоких язвах, Грязев скинул плащ и сплясал барыню с присядкой…

Рядовой Анатолий Иванович хоть и закончил после учебки школу снайперов, однако из-за роста своего и слишком юного вида угодил в денщики к командиру полка. Тот его пожалел отпускать в роту — не стерпит, сгинет мальчишка…

А в денщиках служба для него оказалась невыносимой — печку топить в командирском кунге, сало резать, банки открывать, бегать за свежим хлебом к чеченке, которая по утрам приносит его к части. В общем, слуга, а не солдат. От тоски и беспросветности Анатолий Иванович занялся бизнесом, естественно, подпольным. До армии он закончил ПТУ по ремонту часов и точной механики — тоже отдали в учение из-за хлипкости телосложения, — и здесь наловчился извлекать из гранатных запалов замедлители. Без этой штуки как только кольцо дернешь и скоба отлетит — сразу взрыв, по сути, в руке. Таким образом часовщик изготовил первую партию из десяти штук Ф-1 и удачно продал духам, ежесуточно отиравшимся возле воинских частей, добывавшим оружие и боеприпасы, На вырученные деньги купил на полковом складе у земляка еще тридцать гранат, но подготовив и распродав только половину, чуть не засыпался: в контрразведку стали поступать сведения, что духи подрываются от своих же гранат — там сразу пять человек погибло, там — полтора десятка раненых. Одним словом, чеченцы стали искать продавца коварного товара. И контрразведка начала искать. Анатолий Иванович на время остановил свое предприятие и снова затосковал. А тут как раз у командира полка наступил праздник — день рождения. Пригласил он офицеров, денщик накрыл стол, но так, что гости остались недовольны. Считалось особым шиком — во фронтовых условиях сделать приличный и хорошо сервированный стол. Денщик же так все нарезал и приготовил — стыдобища.

На следующий день осерчавший и опозоренный перед товарищами командир полка отправил Анатолия Ивановича в роту. Бывший денщик стал ходить за ротным и просить снайперскую винтовку, поскольку имел на то полное право, однако винтовок не хватало, да и к бойцу в метр с кепкой относились соответственно. Он уже было снова увлекся бизнесом, да на счастье откуда-то передали захваченную душманскую СВД. Получив оружие, тогда еще просто рядовой Матицын с раннего утра забрался на вершину пирамидального тополя и замер там на долгие часы. Где-то около обеда раздался единственный выстрел, и скоро на землю спустился промерзший до костей и голодный снайпер.

— Готов один, — доложил, не попадая зубом на зуб.

Перед расположением роты, километрах в двух-трех часто ползали корректировщики огня, а душманский миномет скрывался где-то за горой, часто меняя позицию. Никто в это не поверил, однако разведчики сползали ночью и притащили душмана-корректировщика: пуля угодила точно в ухо.

На следующее утро все повторилось. А через три дня командир полка приказал называть рядового Матицына по имени-отчеству и послал документы на орден.

Пока же документы ходили, контрразведка вышла на след продавца гранат. Анатолия Ивановича арестовали и увезли в Моздок. Отвертелся бы, да нашли еще не подготовленные гранаты и инструменты. В Военной прокуратуре первый следователь вместо уголовного дела рекомендовал представить часовых дел мастера ко второму ордену за изобретательность, однако дело передали другому: они там менялись, как перчатки, отбывая месячные сроки в качестве «обкатки».

И стало ясно Анатолию Ивановичу, что его засадят в тюрьму. Тогда он, не мудрствуя лукаво, ночью открыл форточку и протиснулся сквозь решетку на улицу, ко всеобщей зависти остальных арестованных. И побежал не домой в Новгородскую область, а обратно, в Чечню, причем в свою часть, переодевшись в гражданское, так что везде сходил за мальчика. Конечно, и бардак царил невероятный, но больше сработал стереотип мышления оперов — в полк о побеге даже не сообщили, полагая, что ловить надо поблизости от дома. А он пришел к командиру полка и доложил, что явился для дальнейшего прохождения службы.

Его снова поставили на довольствие, выдали новенькую СВД, меховой офицерский камуфляж, и Анатолий Иванович опять отправился на свободную охоту, благо, что пирамидальных тополей в Чечне было много. Два месяца он бил зверей в ухо, пока его снова не представили к ордену. Тут и выяснилось, что снайпер находится в розыске, как опасный военный преступник. Командир полка помочь ничем не мог, разве что отнял винтовку и велел спрятаться где-нибудь на месяц, пока он не утрясет дело в Моздоке.

Отсиживаться Анатолий Иванович просто так не мог. Он пробрался в свою роту, выкрал винтовку и теперь уже ушел навсегда.

Сведения о беглом вольном снайпере просочились К душманам. За его голову родственники отстрелянных им боевиков назначили сумму в десять тысяч долларов, что невероятно обидело Анатолия Ивановича, поскольку это была цепа подержанной иномарки.

Через свою агентуру Глеб Головеров и вышел на снайпера. Это с его помощью он выкрал на аэродроме в Ханкале подвесную ракетную установку класса «воздух — воздух», и благодаря его золотым рукам переделал ее совершенно в другой класс. И когда Диктатор вышел на связь по космическому аппарату, ракета «нашла» радиолуч и снайперски накрыла цель.