— Слава, здорово, — сказал он. — Хочешь, барыню спляшу? С присядкой?

— Сейчас вкачу гранату — спляшешь, — спокойно пообещал невидимый хозяин убежища.

— Это он! — шепнул «ковбой» и позвал. — Анатолий Иваныч? Это я, Андрей…

Минуту висела тишина, граната не катилась, значит, напарник угадал.

— Ты с кем? — спросил Анатолий Иванович.

— Свой мужик, тебя искал.

— Если свой, пусть положит оружие и тихохонько становится на четвереньки. Я выйду.

— Да у него нет оружия…

— Как это — нет?

— Так вот, нет, пустой.

Вдруг от земли, в полутора метрах, отделился и нарисовался невысокий человечек с длинной винтовкой за плечами и коротким автоматом в руках. Над вид — едва ли шестнадцать дашь, хотя крепенький, мягкий в движениях и обряжен в самодельный камуфляж — нашиты веревочки, тряпочки, лоскутки, лицо размалевано полосами, как у индейца. Только перьев не хватает…

— Какой красавец! — неподдельно восхитился Грязев, заметив, что за плечами у снайпера — «винторез», оружие, редкое по нынешним временам даже в спецназах.

— Ну, и что ты меня искал? — невозмутимо спросил он и безбоязненно уселся напротив, цепким взглядом обшаривая Саню.

— Не тебя искал, — вздохнул тот. — Твой товарищ обманул, сказал, снайпер из спецназа. Оказалось…

— Ты, курвенок. — Анатолий Иванович толкнул прикладом «ковбоя». — Язык отрежу, понял? Салага…

— Да ладно, Анатолий Иваныч, — виновато замялся сержант. — Он свой мужик, я проверил — надега… Натасканный — высший класс. Потому и ходит пустой.

— У духов тоже натасканные есть…

— Не сердись, Анатолий Иванович, — примирительно сказал Грязев. — Пойдем пошепчемся? Снайпер глянул на «ковбоя».

— Это можно.

Они отошли за камни, присели по-чеченски, на корточки.

— Скажи мне, брат, где «винторезик»-то добыл? — спросил Саня.

— В горах нашел, — отмахнулся хитрец. — Иду — валяется…

— Ладно, не ври. «Винторезы» в горах не валяются. Кто дал?

— У чеченца выменял, за мешок гороха, — дурачился Анатолий Иванович. — Что у тебя за интерес? Странный ты мужик…

— Своих ищу, — признался Грязев. — Второй месяц брожу по Чечне.

— Ты что, отстал, потерялся?

— В другом месте работал. Попутно сюда заглянул. Следы нашел, а на людей выйти не могу. Если вывели моих, придется в Москву выбираться.

— Тебя как зовут? — усмехнулся снайпер.

— Петя Иванов.

— А, понял! Так вот, Петя, если ты не знаешь, где твои, откуда же мне-то знать?

— Да ты много чего знаешь. И я про тебя — кое-что. Это же ты бьешь волков в ухо? Или по тазобедренным суставам, то есть в задницу, для памяти?

— Волков бьют по корпусу! — засмеялся Анатолий Иванович. — Медведей и кабанов в ухо… А по заднице только ребятишек дерут. Знаешь, Петя, мне не нравится, когда много знают, особенно про меня. Не люблю. Вали-ка ты своей дорогой, а?

— Да я свалю, конечно, — согласился Саня. — Только будь другом, выполни одну мою просьбу. Пойди к своему… приятелю, который «винторез» тебе подарил, и назови ему буковки и циферки, которые я тебе скажу. Больно уж «винторезик» этот знакомый. Оружие хоть и на одно лицо, однако царапинка на прицеле… Где-то видел.

— И больше ничего? Только буковки и циферки?

— Ну, можешь добавить, лысый мужик пришел, хочет барыню сплясать, с присядкой.

— Ты что, пляшешь? А ну, спляши?

— Сейчас не могу, ноги болят. Спалил подошвы на углях, никак не заживают. Полежать бы недельку с вытянутыми ногами, и зажило…

— Полежи, — разрешил Анатолий Иванович и, ничего не ответив, пошел к своему убежищу — норе, выложенной из камня. Как ни в чем не бывало распотрошил свой, тоже самодельный, разгрузочный жилет и аккуратно стал есть, в одиночку, никому не предлагая.

Характерец у него был — дай Бог!..

А спустя полчаса, налегке, с одним котелочком и «винторезом», который, наверное, и спать ложился — не выпускал из рук, отправился за водой на ручей, за сотню метров от логова. И как в землю провалился: шел, и вдруг растворился в воздухе.

Стало ясно — Анатолий Иванович услышал просьбу и пошел. Только бы «приятель» его оказался пусть не бойцом «Молнии», а хотя бы оперативником, посвященным в дела людей «плаща и кинжала»…

Этот маленький вояка понравился Грязеву с первого момента встречи, и он вспомнил давнюю мечту деда Мазая — завести в спецподразделении своего «трубача»: так называли щуплого, низкорослого бойца, способного проникнуть в любую щель, только бы голова пролезла. В мирные времена кадры для «Молнии» подбирали, как в гренадерский полк — чтобы ростом не ниже метр восемьдесят и в плечах — косая сажень. Рассчитывали на выносливость, большую физическую силу и огромные нагрузки. На деле же оказалось, права пословица — мал золотник, да дорог. Серьезно столкнулись с этим первый раз в Грузии, когда ни один из бойцов не смог даже голову затолкать в узкую вентиляционную трубу, ведущую в подвалы президентского дворца и совершенно не охраняемую. Занесли бы взрывчатку и не надо было бы ходить по пехотному в лобовые атаки…