— Занятно!.. Там что, в «Молнии», волшебники? кудесники? — с недовольством и подозрением спросил «брандмайор». — И месяца не проработали, а погляди ты — вербуют агентов из окружения Диктатора.

— Там профессионалы, товарищ генерал, — хмуро отозвался Сыч.

— Не знаю, не знаю! — Директор встал, облокотился о парапет беседки. — А у меня есть сведения, что президент Чечни окружен особо доверенными людьми. И никого к себе не подпускает… Между прочим, сведения из надежного источника! Не нагоняет ли страху ваша… «Молния»?

Кто-то и что-то ему нашептал! Отсюда и эта неожиданная холодность, и эта недоверчивость. С кем он мог посоветоваться? В Госдуме? Среди всезнающей «опричнины» нашел себе советника?..

Откуда у него такая уверенность? Почувствовал ее после стакана коньяку принятого из высочайшей руки?

— Извините, товарищ генерал. Нет ни малейшего основания подозревать разведгруппу в заведомо ложной информации. Тем более люди работают в сложных условиях. А мы сидим на даче…

— Ну, хорошо, хорошо, — сбавил напор «брандмайор». — Подозревать, может быть, оснований нет, но мы обязаны контролировать и перепроверять все сообщения. Ситуация с Чечней — дело очень сложное. Сегодня я докладывал обстановку «Шварцкопфу»… И стоял перед ним, как!.. Потому что вы, Николай Христофорович, скрываете от меня истинное положение дел. Да! Я это чувствую!

— Я ничего не скрываю, — отпарировал Сыч. — Мне кажется, у нас сложились доверительные отношения…

— Что значит — доверительные? Вы обязаны мне докладывать все!

— Обязан… Только необязательно все следует докладывать на самый верх. Из соображений охраны информации. Возможно случайное выбалтывание, а этим грешат многие.

— Почему не доложили, что у разведчиков «Молнии» появился выход на Диктатора?

— Я приехал из Красноярска вчера вечером, вербовка состоялась в мое отсутствие.

Похоже, «брандмайору» оказалось нечем блеснуть перед «Шварцкопфом»…

— Кто этот человек? — как бы невзначай спросил он, и Сыч в тот же миг поймал себя за язык.

— Из окружения Диктатора, — попытался он уйти от прямого ответа. — Его личный друг, в некоторой степени партнер.

Директор не успокоился, поморщил лоб, словно что-то припоминая.

— Он — чеченец?

— Нет, не чеченец, — Сыч заговорил быстро, стараясь уйти от нежелательной темы. — Но приближенный. Дает надежную информацию, имеет широкие возможности, хорошую перспективу и влияние. В общем, это уже детали. Главное, есть выход. Но переговоры Мерседеса осложнили ситуацию…

— Оставьте этого… Мерседеса! — возмущенно потребовал директор. — И мой совет: не трогайте его больше, не вспоминайте. Не лезьте вы в это дело! Перед вами поставлена задача, вот и выполняйте.

Его красноречивая настойчивость говорила об одном: директора ФСК не раньше, как сегодня очень строго предупредили закрыть глаза на все, что происходит вокруг чеченских сепаратистов. Кто-то убедил его потесниться, дать возможность поучаствовать в восстановлении законности на территории Чечни другим силовым структурам. Скорее всего, Мерседес и Участковый обиделись и не хотят сидеть на скамейке запасных, рвутся в битву со змеем-горынычем, вдохновленные «победой» в октябре девяносто третьего, но уже засидевшиеся без ратных подвигов. И от обыкновенной подлости с отключением связи перешли к новому этапу решительных действий…

И в воздухе сразу же запахло войной.

Спорить и отстаивать собственное мнение сейчас становилось бессмысленно. Оставалось искать другой выход, а еще недавно казалось, что вот он, убедительный пример, когда система государственной безопасности, имея запас внутренней энергии, способна даже из некомпетентного чиновника сделать профессионала.

— А известно вашей «Молнии», что в Чечне действует нелегальная группа из службы Интерпола? — вдруг решил поразить своей информированностью «брандмайор», сделав ударение на слове «вашей»: видимо, спецподразделение, воссозданное благодаря Коменданту, директор считал не собственной структурой, а чем-то вроде неродной дочери.

— Известно, товарищ генерал, — спокойно ответил Сыч, лихорадочно соображая, каким путем и через кого могла просочиться подобная информация.

И вдруг ему стало нехорошо, закружилась голова и заныло под ложечкой, как бывает, если, стоя на краю крыши, смотришь вниз. После ранения это был единственный физический недостаток, к счастью, не вскрытый медкомиссиями: Сыч боялся высоты…

Сведения об «Интерполе» могли быть получены «брандмайором» только через человека, который в последние дни входил в контакт с Диктатором либо с Кастратом. Сыч и в самом деле кое-что скрывал от директора, не посвящая в кухню действий разведгрупп «Молнии». Руководству положено знать суть, конечный результат, а не то, каким образом он достигается. Тем более, если руководитель не имеет внутреннего регулятора громкости и может к месту и не к месту включиться на полную катушку.

От кого он услышал об «Интерполе»? И где — в Думе или на ковре у «Шварцкопфа»?..

— Если вам известно, то почему же не доложили мне? Почему я узнаю об этом через… третьих лиц?

— Простите, посчитал эту информацию малозначащей, — увернулся и повинился Сыч. — Нелегальные группы Интерпола работают по всему миру. Особенно там, где пахнет наркотиком или терроризмом.

— Так, понятно, — размышляя проговорил «брандмайор».

— Откровенно сказать, мне нравится ваша информированность, — польстил Сыч. — Скоро от вас вообще ничего не спрячешь.