Ну, разъяснять ей тонкости наших отношений с Ричардом я, пожалуй, не стану. Да тетя и сама все знает, хотя мы вслух этого вроде не обсуждали. Меняя тему разговора, я заметила:

— Зрелость как раз предполагает умение справляться самой. И не рассчитывать на друзей и родителей.

— О, я могу тебе рассказать кое-что на эту тему, — пробормотала тетя, поворачиваясь ко мне спиной в поисках какой-то кухонной утвари.

— Так расскажите. — Я устроилась в кресле поудобнее, подтянув колени к подбородку, так у меня чуть меньше болел живот. Просьба Такео — разузнать поподробнее о тетиной биографии — всплыла у меня в памяти, но я выкинула это из головы. Послушаю ради собственного удовольствия, вот так-то.

— Я была студенткой в женском колледже Очано-мидзу, очень стеснительной и неуверенной в себе. В колледже устраивались танцы, но тогда у меня не было даже дружка, с которым я могла бы потанцевать. Однажды я пригласила знакомого парня из университета Кейо, просто знакомого. В те времена женщины там не учились.

Ну да, некоторые и теперь не очень-то учатся. Я вот, например, тоже подумывала о том, чтобы поступить в Кейо или Токийский университет, но с моим знанием кандзи это представлялось непосильной задачей.

— Этот мой приятель попросил найти приличную девушку для его друга Хироси Симуры, происходившего из старинной семьи. Хироси собирался прийти вместе с ним. Я запротестовала, услышав об этом, просто испугалась — как я стану вести себя с настоящим аристократом? О чем говорить? Естественно, прежние времена самураев и слуг прошли, но все же, но все же...

— Тетя, ты же была одной из богатейших невест в Йокохаме! — не удержалась я.

Кстати, когда отец рассказал мне об этом, я здорово удивилась... Уж кто-кто, а тетя Норие никогда не важничала, сама готовила обеды для всех домашних и сама стирала белье.

— Я принадлежала к другому классу, — быстро ответила тетя, и я почувствовала привкус старой обиды. — Мой отец был всего лишь фармацевтом, ему просто посчастливилось заработать хорошие деньги на продаже участков земли в старых районах Йокохамы. После всех этих бомбежек земля подешевела. Что касается семьи твоего дяди, то целых пять поколений Симура жили в огромном поместье, в западном Токио. На их земле можно было бы построить шесть домов и посадить шесть садов!

— Отец мне об этом не говорил. Все, что я помню о бабушке, — это строжайший запрет трогать мебель у нее в квартире, — сказала я.

Забавно, что бабушка, сама того не зная, здорово повлияла на мой выбор профессии. Помня, как мне давали по рукам за желание прикоснуться к старинному серебру и дереву, и, видимо, сохраняя эту так и не утоленную в детстве страсть, я, в конце концов, стала антикваром.

— Поместье пришлось продать после смерти твоего дедушки, налоги на наследство были слишком высоки. Это случилось, когда твой дядя Хироси заканчивал Кейо, а твой отец — свою учебу в Штатах... — В этот момент вода закипела, и тетя налила кипяток в керамический заварочный чайничек, чтобы он согрелся. — Дедушка не хотел, чтобы Хироси занимался бизнесом, а Хироси не хотел идти по академической линии, но пошел бы, разумеется, если бы дедушка был жив.

«Могу себе представить», — подумала я. Дедушка был профессором классической литературы в том самом Кейо. После войны он так и не смог смириться с крушением японской идеи и, хотя ему пришлось уйти из университета, провел остаток лет, сочиняя манифест для правых, своей страстностью способный поспорить с работами Юкио Мисимы. Манифест, который так никогда и не был опубликован.

— Ну, и каким был дядя, когда вы встретились? — спросила я.

— На чем мы остановились? Ах да, на танцах. В конце концов, я пригласила свою подругу Ёрико, которую ты видела в классе икебаны. Хироси ей не понравился, он был на голову ниже ее, и она умчалась танцевать с кем-то другим. Мне было стыдно за подругу, и я осталась с бедным парнем вроде как заговаривать ему зубы. Я болтала без умолку, лишь бы он не спросил, куда подевалась ветреная Ёрико. Какое-то время спустя Хироси признался, что ни одна женщина в его жизни не говорила с ним так долго. А в тот вечер он назначил мне свидание, просто чтобы посмотреть, остался ли у меня хоть какой-нибудь порох в пороховницах!

— Ты чуть не уступила будущего мужа подруге?

— Ёрико теперь жалеет. Ее избранник — высокий, красивый парень, между прочим — оказался безнадежным пьяницей. В прошлом году его уволили из компании. Но ты не волнуйся. Вот выпей лучше чая.

— Это что, бульон? — Я ожидала слабого, приятного напитка, но в чашке плескалась красно-бурая жидкость, к тому же, как выяснилось, солоноватая на вкус.

— Нет, это чай из периллы [18] ужас какой полезный для здоровья.

Судя по оставленным в кухне магазинным пакетам, мне предстояло попробовать множество деликатесов для больных девушек. Я постаралась отвлечься от мысли о говяжьем бульоне и сделала еще один глоток.

— Итак, ты и дядя Хироси решили пожениться.

— Решили — слишком громко сказано. Мы попросили родительского позволения. Мои родители были в восторге. Слишком очевидно. А госпожа Симура и ее высокородное семейство смотрели на этот брак как на мезальянс, — вздохнула тетя. — Это было больно и неприятно. Когда родители Хироси сказали «нет», он был так растерян, что хотел уже от меня отказаться. Тогда моя мама рассудила, что, если кто-нибудь еще предложит мне руку и сердце, это повысит мои шансы на брак с Хироси, сделает меня более ценной в глазах его семьи. Она посоветовалась со свахой, и та сказала, что мне следует учиться икебане и искусству чайной церемонии, мол, это поправит дело. Но занятия отнимали столько времени, что мне пришлось бросить учебу в колледже. Помню, как я боялась, что родители найдут мне жениха на свой вкус.