— Послушайте меня. Это не обычная буря. В ней — предостережение.

Перед воротами три тысячи нищих ждали раздачи милостыни, которой должно было сопровождаться королевское празднество.

— Надо непременно туда пробиться, — промолвил Ламорик. — Каждый миг промедления лишь усугубляет мою вину.

Чего доброго, его величество решит, будто мой отец отвернулся от короны. Я вот-вот навлеку на голову старика все войско Эрреста…

Дьюранд поморщился. Пробиваться к воротам — значило пройти мимо всех нищих на пятьдесят лиг вокруг.

— Добраться туда будет нелегко.

— А еще труднее — убедить привратника впустить нас, в таких-то лохмотьях. Войско Небесное! После пира нам придется сражаться со всем этим сбродом за объедки, — пробормотал Ламорик.

Дьюранд сжал зубы. Его молодой лорд не заслуживал участи шута.

И тут древний двор вздрогнул от гулкого грома.

Все с изумлением воззрились наверх. Подобно батальону кавалерии на белые плиты двора обрушился ливень. Упав, дождинки тут же отскакивали — белыми градинами. Через считанные секунды весь город наполнился звоном и стуком. Толпа рассеялась.

— Ой, какой град! — сказала Дорвен.

— Вот тебе твое знамение, — отозвался Ламорик.

Вслед за ним Дорвен и Дьюранд зашагали через опустевшую площадь к воротам.

Служка с лицом, похожим на лепешку сырого теста, вел запоздавших гостей через сплетение переходов Орлиной горы. Над головой бушевала гроза.

— Идите. Все там, внизу. У нас тут дел по горло. — Служка шлепал ступнями по полу, изо рта у него шел пар. Бритая голова словно выкатывалась за ворот сутаны. Дьюранд заметил на сутане чернильные пятна.

— Не могли бы вы сказать нам, в каком настроении его величество? — спросил Ламорик.

Низкорослый служка всплеснул руками.

— Поздно. Уже ничего не поделаешь. Все равно. Стыд-позор. Вы прямо в этом вот и пойдете?

Пересекли мощенный булыжниками двор, залитый ледяной водой. Дьюранд прислушался к отдаленному гулу пиршества. Сама мысль о том, чтобы предстать перед троном, приводила его в ужас. Через двор метнулась стайка одетых в черное прислужников.

Провожатый вел их все дальше и дальше.

— Так как там король? — не унимался Ламорик. — Должны, верно, быть еще какие-то приемные, да? Он будет рад…

— Вам бы выделили слуг, в другое-то время, — проворчал служка. — Стыд-позор. Испортить такой замысел!

Ламорик хотел было продолжать, но Дорвен опередила его:

— Наверное, немало потребовалось трудов, чтобы как следует продумать и подготовить такое событие.

Человечек переполошился. От его сутаны пахло прогорклым жиром.

— Я свечных дел мастер, вот кто я.

Ламорик разинул рот.

— Свечного мастера отправили приветствовать посланца герцога…

— Очевидно, ваша должность сопряжена с огромной ответственностью, — промолвила Дорвен.

Свечных дел мастер усердно закивал.

— Орлиная гора, это ж не одно здание. Нет. Сотни. Переходы. Улицы. Верховные короли, им требовались огромные залы, чтобы накормить свиту. Огромные кухни, котлы и кастрюли. Склады. Казармы для стражи и их железяк; помещения для сверкающей драгоценной утвари; голубятни; оружейные, набитые остро заточенной сталью; выгребные ямы на тысячи утроб; подвалы, кладовые, казематы для провинившихся. Да-да.

— Похоже, и вправду — величественное место. Значит, до зала, где приносят присягу, еще далеко?

Порой в грубых стенах зиял темный проход, порой среди пыли открывался вдруг великолепный чертог.

Однако в конце каждого перехода им снова и снова встречалась стайка одетых в черное чиновников. Первая группка, мимо которой они прошли, сидела, вторая — стояла, следующие — уже в движении. Как скворцы, черные существа вспархивали всякий раз, как Дьюранд их видел. Замок кишел ими — и что-то их растревожило.

Над старыми крышами рокотал гром.

— Еще я должен самолично наблюдать, как топят сало и обмакивают фитили, — продолжал человечек. — А каждому гостю надо найти уголок на ночь. Да их тысячи понадобятся! — Он усмехнулся. — Горячая работенка.

— Все же сдается мне, ее надо делать, — заметила Дорвен и глянула на Дьюранда. — Все чертоги должны быть освещены. А королевский зал далеко? Вы, верно, носили туда свечи.

— И множество. Есть свое удовольствие в вытопке. — Провожатый оскалил желтые зубы и шумно втянул в себя воздух. — Хотя дети это терпеть не могут.