Да слышался шум одного-единственного, последнего поединка.

Пошатываясь, Дьюранд брел между двумя армиями. Подчиняясь какому-то не высказанному вслух приказу, объединенное войско Гирета и Монервея остановилось. Земля под босыми ногами Дьюранда была скользкой от крови, а под крышами домов еще потрескивало пламя. Лица последних рыцарей Ирлака сверкали от пота, сажи и крови — а откуда-то из-за их круга доносился лязг и звон последней стычки. Последнего сражения в этом измученном городе.

Среди солдат Гирета Дьюранд видел изнуренные знакомые лица: Гутред, Берхард, даже Конзар. Все его товарищи, боевые друзья. Все, с кем он сражался бок о бок. Все, кроме одного.

Сквозь заслон сюрко и кольчуг он наконец разглядел две фигуры, сошедшиеся под воротами в битве не на жизнь, а на смерть. Пурпур Гирета против зелени Ирлака. То бились Ламорик и Радомор.

— Боже! — прошептал Дьюранд. Ничего не закончилось. Ламорик еще не вырвался из лап чудовища — Радомора.

Тряхнув головой, Дьюранд ринулся на живую стену последних рыцарей Радомора, круша измочаленной палицей плечи и щиты.

Но ирлакцы просто-напросто отшвырнули его. И ни один человек из войска Ламорика не присоединился к его атаке.

Сквозь эту живую стену Дьюранд время от времени видел Ламорика. Молодой лорд отчаянно уворачивался и парировал удары герцога, наносившего яростные удары мечом. Борода Радомора топорщилась и торчала вперед из-под багрового оскала.

Дьюранд глядел в лица воинов Ламорика. Глаза у всех блестели. Оружие бессильно повисло в обмякших пальцах. Он ахнул от изумления и ярости.

— Дьюранд! — окликнул его кто-то, но юноша, не слушая, снова бросился на преграждавших ему путь воинов Радомора.

Щит Ламорика рвался и прогибался, как лист пергамента, под бешеными ударами меча Радомора. Могучий герцог ежесекундно бросался в атаку, вился и скакал, точно акробат на ярмарке, отрезая Ламорику всякую надежду на атаку или, напротив, бегство. Дьюранд расшвыривал ирлакцев во все стороны.

Сотни раз Ламорик буквально чудом избегал неминуемой смерти. Но вот наконец он зашатался и замер, занеся меч над головой, — в тот самый миг, как Дьюранд наконец пробился через живую стену.

Дьюранд видел, как рванулся вперед Радомор — буквально в дюйме от того места, где стоял Дьюранд. Но было уже поздно. Он опоздал. Всего на мгновение, но опоздал.

За это мгновение герцог сделал прямой, быстрый выпад в грудь Ламорику. Широкий меч пробил кольчугу, сюрко и рубаху — и вошел под плечо молодому лорду. Прямо на глазах Дьюранда. Ламорик так и замер, сжимая занесенный меч.

Мироздание остановилось. Меч торчат в груди Ламорика, сверкая отсветами пожара.

Дьюранд опоздал всего на миг. Он преодолевал крепостные валы и стены, плыл в подземном колодце, сражался с колдунами в святилище — но все равно опоздал. На один миг.

Чьи-то руки ухватили рубаху юноши. На него сыпались удары. Но он думал лишь о Дорвен и о том, как задержался, чтобы обнять ее, пока войско Гирета гибло в пожарах, а человек, спасший его от голодной смерти, сражался не на жизнь, а на смерть. Дьюранд молился о том, чтобы получить ее, и вот теперь Ламорик был мертв.

Там на улице, Радомор все еще сжимал обеими руками меч Клинок Ламорика качался над головой молодого лорда, трепеща в такт последним биениям его сердца, И Ламорик не видел вокруг себя ни единого дружеского лица.

Но даже когда последние силы уже покидали Ламорика, когда он шатался, насаженный на смертоносный клинок Радомора, в глазах молодого лорда внезапно вспыхнула последняя искра решимости. Не успел Дьюранд моргнуть, как слабеющий пальцы Ламорика сжались на рукояти меча — и он единым могучим усилием опустил клинок.

Радомор был совершенно беззащитен. Что мог он сделать, так еще и не высвободив меч?

Из-под стали хлынула кровь, Радомор покачнулся. И вот оба лорда начали падать — вместе. Свиные глазки герцога Ирлакского расширились в изумлении. Бог весть, что видел он в этот последний миг. Ламорик еще раз полоснул сверкающим мечом, но это было уже не важно. Радомор Ирлакский и Ламорик Гиретский рухнули на залитую кровью мостовую.

Теперь наконец воины Радомора сжалились. Дьюранда пропустили, и он смог ринуться к Ламорику и отшвырнуть от тела своего господина еще слабо шевелящуюся тушу герцога.

— Ламорик! Ламорик!

Несколько мгновений взгляд молодого лорда был темен и расплывчат. Но потом глаза его прояснились и он даже слабо улыбнулся.

— Дьюранд! — подивился он, хотя возглас его вышел скорее стоном.

— Да, ваша светлость! Боже. Я пытался добраться до вас. Морин свободен. Дорвен жива. Война окончена. Я…

— Ты видел. Видел. Должен был!

Дьюранд старался распахнуть господину одежду, думая, что лучше помолчать и попробовать еще что-то сделать.

— Видел? — прохрипел Ламорик, хватая Дьюранда за руки.