Жуткая парочка кивнула друг другу и взялась за дело. Дьюранд не успел отпрянуть, как тот, что резал по черепу, отпил глоток из кровавого сосуда, а второй выдернул пробку из одного мокрого черепа. Оттуда вырвался рой мух. Они роились в воздухе, облепляли тяжелые крылья плащей чернецов, метались вокруг потайного укрытия Дьюранда, заставив его снова спрятаться в тень. Он с трудом удержался от панического бегства, но собрался с мужеством, говоря себе, что темные затеи Грачей — не его дело. Его задача — найти Морина, затерянного где-то в этом зловонном аду, и бежать. Бежать из этой обители смерти, мух и воронья.

Но едва наполнив тьму роящимися мухами, колдуны вытянули губы и принялись втягивать мельтешащий рой в себя. И мухи повиновались. Вихрящимися воронками, клочковатыми облаками они хлынули вниз по горлам чернокнижников, пока те не раздулись, точно надувные шары, а в склепе не осталось ни единой мухи. А колдуны лишь ухмылялись — довольные, точно мальчишки, объевшиеся вишен.

Так вот что стало со множеством погибших?

— Уф! Многовато будет, — проурчал Грач с ножом. С губ его слетело несколько мух.

— Ну что, начнем?

Напитавшись исходным материалом для своего гнусного занятия, колдуны одновременно воздели забрызганные руки.

— Жизнь к жизни, — завели они. — Сердце к сердцу. Жила к жиле.

Вязкий рой медленно выползал обратно из их губ — но уже не дикий, а словно слившийся в единое целое, сплетенный в одно.

— Кровь к крови, кость к кости, мы связываем и объединяем вас. Вашу жизнь с его жизнью.

Они разом сплюнули, и рой отделился от их губ.

Дьюранд невольно поднял голову, следя взглядом за мушиным роем, что вился среди теней меж древних колонн склепа, поднимаясь все выше над горой черепов, покуда не вылетел через разбитые своды в само святилище.

И глядя в удушливую и огромную тьму, Дьюранд вдруг заметил белую фигуру, подвешенную среди пронзительно кричащих птиц.

— Прах побери! — пробормотал он. Чернецы-Грачи растянули свою жертву между колонн, повесили на ремнях за запястья, как какую-нибудь оскверненную икону. Мушиный рой полз по нему вверх. Вверх по ремням. И Дьюранд узнал обращенное к нему лицо, хотя последний раз видел его долгую зиму назад — на полях Редуиндинга и Тернгира. Изможденное, осунувшееся лицо повернулось вниз, и Дьюранд узнал глаза, что встретили его взор: то был лорд Монервейский.

— Прах побери! — повторил Дьюранд.

Грачи сволокли Монервея в склеп, и Дьюранд видел, как смутные тени вскипают вокруг узловатых ремней, облепляют каждую фигуру меж хаоса колдовских знаков на выступающих костях несчастного. Все это явно не сулило ничего хорошего.

Ну почему он не посмотрел вверх раньше? Он бы успел отвязать Монервея и бежать, даже не заходя в это распроклятое подземелье. А теперь они с Дорвен завязли в гнусном склепе — и совершенно напрасно. Голова у Дьюранда гудела. Он повернулся, чтобы взять Дорвен за руку.

И обнаружил, что она уже поднялась на ноги и выходит из своего укрытия. Она увидела, что Грачи сделали с ее братом, — а Грачи уже увидели ее.

— Что это? — спросил один.

— Небом клянусь, не может быть! Леди Дорвен?

Что бы ни собиралась сделать Дорвен в этот миг, Дьюранд бросился вперед, преграждал ей путь, с мечом в руке. Вот и посмотрим, много ли смогут наколдовать эти дьяволы, когда он разрубит их на мелкие кусочки!

Но едва он вырвался из тени, Грач, что стоял ближе к нему, расхохотался и, мгновенно взмахнув рукавом, напустил на него целую бурю воронья, хлынувшего в склеп через дыры в сводах. Они намертво перекрыли Дьюранду дорогу, налетели на него, сбили с ног, отбросили на гору черепов.

Он полетел назад, переворачиваясь в полете, и наконец приземлился в двух дюжинах шагов от ухмыляющихся чернецов. Загромыхал по камням меч. Ощущение было такое, словно он вновь свалился с распроклятого скакуна. И пока он отплевывался от набившихся в рот червей и перьев, оба колдуна склонились в издевательских поклонах перед госпожой Дьюранда.

— Сукины дети! — прорычал молодой рыцарь.

— Чудесно! — восхитился тот, что обтесывал череп.

— Ее брат. Ее любовник? И сама дама. О да! — подхватил второй.

— Вполне ли мы успели закончить наше маленькое колдовство перед тем, как нам помешали, братец?

— Сдается мне, — отозвался первый Грач, — что мы были к тому очень…

Дьюранд собрался с силами, чтобы вновь броситься на мерзавцев, но тут над их головами раздался гулкий удар, потом крик. Из обнаженных ребер Морина торчала стрела. На ней даже висела капля крови. Сверкающий наконечник направлен был так, словно стреляли от стены или от витражей на окне. Но ни там, ни там было просто неоткуда стрелять.