Вот его обостренного восприятия коснулась еще одна «серость». Обычное уныние одинокой женщины, для которой наступающие выходные не сулят ничего, кроме уборки, стирки, рюмочки вина со старой подругой и бесконечного просмотра телевизора. Полная пустота, которую усиливает ощущение недавней утраты… Не глобальной, но все-таки чувствительной… Кот, что ли, сдох? Или собачка?

Колдун отделился от стены, старательно прислушиваясь к исходящим от дамочки эмоциям. Нет, встречаться она ни с кем не собирается, ни с соседями, ни тем более с мужем. Что делать в выходные, не знает — ее жизнь посвящена только работе. Мышка серенькая… Но выглядит отнюдь не чахлой: со спины видно, как подчеркивает ее широкие бедра стягивающий талию пояс плаща; русые волосы собраны на затылке в большую кичку, открывая высокую смуглую шею. Если бы не две тяжелые сумки в руках, которые заставляли женщину сутулиться, сводить вперед плечи и пригибаться к земле… Пустынник ускорил шаг, прикоснулся к ее спине:

— Марина, это ты?

— Кто? — Женщина обернулась, маг увидел высокую грудь, круглое лицо с голубыми глазами, чуть изогнутые брови невероятно дымчатого оттенка, длинные ресницы, острый, словно выточенный резцом мастера, носик над узкими, но алыми губами, прижатые волосами к голове уши, в мочках которых сверкали бесцветными камушками крохотные золотые серьги. — Нет, вы обознались.

— Да нет же, это ты, ты! — уверенно кивнул колдун. — Мы же с тобой вместе, в одной школе учились! Забыла, как я тебе на третий этаж в форточку ромашки подбросил? Это я, Толик.

— Нет, — вздохнув, покачала головой его избранница. — Вы ошиблись.

— Марина, да вспомни же, — удержал Пустынник женщину за локоть. — Москва, Большая Академическая, Анатолий Метелкин. Ну?!

— Нет, — грустно усмехнулась она. — Во-первых, меня зовут Татьяной. Во-вторых, я никогда в жизни не училась в Москве.

— Не может быть! — упрямо мотнул головой маг. — Второй такой красивой женщины существовать не может!

— Может, как видите, — пожала плечами женщина и прошла мимо него.

— Постойте, Таня, — снова нагнал ее Пустынник.

— Что?

— Ну, ну… — в растерянности развел он руками. — Ну, давайте я вас хоть подвезу немного. Провожу. Чего вы мучиетесь с такими сумками?

— Зачем?

— Да просто, — пожал плечами колдун. — Наверное, потому, что вы как две капли воды похожи на мою одноклассницу, на которой я едва не женился. К тому же у меня есть машина и свободное время. Вы позволите вам помочь? Вы же ведь сейчас уйдете, и я не увижу вас больше никогда в жизни!

Татьяна продолжала колебаться. Она посмотрела на отъезжающие автобусы, до упора набитые торопящимися домой пассажирами, на толпу на остановке. Повернула голову к незнакомому мужчине:

— Я живу далеко. На проспекте Культуры, в самом конце.

— Так это хорошо, — уверенно забрал у нее сумки Пустынник. — Я смогу любоваться вами подольше.

Он быстрым шагом дошел до «восьмерки», спрятанной в тесном проулке с громким названием Парголовская улица, уложил сумки в багажник, открыл перед женщиной дверцу, помог сесть в приторно пахнущий сиренью салон.

— Откройте окно, Таня, — попросил колдун, заводя двигатель, — машина только после мойки, насквозь отдушками пропахла. Такое ощущение, что это не выветрится никогда в жизни… — Он выехал из переулка, влился в поток машин, повернул налево, к «Площади Мужества». — Вы только показывайте, куда ехать, пожалуйста. А то я, как вы могли догадаться, москвич. Не очень хорошо здесь ориентируюсь.

— Почему же вы тогда решили, что я училась с вами в одной школе?

— Вы красивы, вы очень красивы. Эти зовущие губы, эти глаза, этот точеный носик никогда в жизни не забуду. — Колдун покачал головой. — Глупо как все. Мы после школы собрались пожениться. Но поссорились. По мелочи. Она с родителями уехала. И все. Вот, я так холостяком и остался. Не встретил второй такой. — Пустынник покосился на спутницу, потом резко принял вправо, остановился.

— Что случилось?

— Я сейчас… — выскочил колдун, подбежал к цветочному развалу, быстро собрал несколько роз, хризантем, гвоздик, гладиолусов, вернулся и вручил всю эту охапку пассажирке: — Это вам, Танечка. За то, что вы так прекрасны. За то, что вы есть.

И тут Пустынник наконец-то ощутил первую волну тепла, которую излучила восхищенная женщина. Она еще не верила в происходящее, она еще думала, что все это — память незнакомца о какой-то Марине, что все это чужое и временное. Но цветы были перед ней, они излучали аромат только для нее и только ей холодили руки. И Татьяна невольно начала примерять на себя отблески чужой страстной любви.

Больше они не разговаривали, если не считать того, что женщина указывала дорогу. Наконец машина остановилась возле относительно нового четырнадцатиэтажного дома — так называемой «точки».

— Ну вот, — кивнула пассажирка. — Спасибо вам большое, я приехала.

— Подождите, Таня, — попросил колдун, глуша «восьмерку». — Я не могу отпустить вас так просто. И навсегда. Пожалуйста.

— Придется, — пожала плечами женщина. — Ничего тут не поделать.