Год назад я, несмотря на французский паспорт, не понравилась таможеннице в аэропорту имени Шарля де Голля. Девица, затянутая в форму, принялась потрошить мои вещи. Что она там искала и почему именно я привлекла ее внимание из целой толпы пассажиров, осталось неизвестным. Служащая действовала методично, на ее лице замерло выражение собаки, бегущей по следу. В конце концов с торжественным видом мадемуазель ткнула пальцем в буханку черного хлеба.

– Что это?

– Московский багет, – попыталась я разъяснить ситуацию.

В глазах ищейки мелькнула откровенная радость, ее наманикюренная лапка потянулась к кнопке звонка. Я откровенно испугалась: вот сейчас сюда явится патруль и начнется душевыматывающая процедура изъятия буханки. Конечно, я позову адвоката, докажу, что в сумке лежит всего лишь хлеб, предназначенный для моей подруги Стефани Оболенской, но сколько времени потеряю… А Стефани не получит «черняшки» – несчастную буханку разломают на крошки. Можно, конечно, потом потребовать возмещения ее стоимости, только сумма в пару франков меня абсолютно не утешит.

Вдруг таможенница замерла – рядом послышалось веселое чириканье на французском языке:

– Анри, какими судьбами?

– Мариэтта! Вот так встреча!

Девица в форме повернула голову, я проделала то же действие и увидела хорошенькую стюардессу «Эйр Франс», болтающую с брюнетом, явно одним из служащих аэропорта.

– Надолго в Париж? – поинтересовался мужчина.

– На два дня, – кокетливо ответила девица.

– Может, поужинаем?

– А Мадлен?

– У нее смена! – радостно сообщил ловелас.

Таможенница нервно вздрогнула и, бросив мне: «Собирайте вещи, мадам», юркнула за стеклянную перегородку.

То ли она и была Мадлен, то ли поспешила предупредить подружку о коварстве возлюбленного, но факт остается фактом: про заподозренную в контрабанде даму она мигом забыла. Личная проблема оказалась неизмеримо важнее рабочих обязанностей. И чем, скажите, отличается от той девушки Галина Кондратюк? Только тем, что первая живет в Париже, а вторая в мало кому известном Добротееве. В остальном они родные сестры, желающие бабского счастья.

Обратная дорога показалась короче, и вот, нервно поглядывая на часы, я вступила на Первомайскую. Самое обычное дело – получение банкнот из автомата – заняло в Добротееве кучу времени.

Нос уловил запах гари, потом до слуха долетели голоса:

– Газ у ей рванул!

– Кто мне стекла вставит?

– Жива она?

– Поглупей чего спроси! Бабахнуло, как бомба.

– Думала, террористы.

– Кто мне стекла вставит?

– Во, аж бочка из двора вылетела.

– Кто мне стекла вставит?

Я растерянно стала оглядываться по сторонам. Еще недавно мертво-пустая улица полнилась народом, в основном – бабами, одетыми в разномастные халаты.

– Что случилось? – обратилась я к одной из теток.

– Кто мне стекла вставит? – на автомате спросила она и вполне равнодушно добавила: – Райка сгорела.

– Совсем? – ужаснулась я.

– Газ рванул, – пояснила старуха в черном платке. – У нее баллон подтекал. Вчера за солью к ней заглянула, запах почуяла и говорю: «Рай, шланг, похоже, прохудился, пропускает». А она, беспечная…

– И кто мне стекла вставит? – перебила бабушку озабоченная тетка. – Вот, блин, и спросить не с кого!

– Где Раиса? – завертела я головой в разные стороны.

Бабушка перекрестилась.

– В мешке.

– Она умерла?

– А ты чего хотела? – сердито влезла в разговор все та же баба. – Сначала грохнуло, потом вспыхнуло. Пожарные быстро приехали, да толку! Головешки остались, а от Раиски жуть черная. И кто мне теперь стекла вставит?

– Ой, замолчи! – велела бабушка. – Человек помер, а ты, как зуда, об одном гудишь!

– Райке хорошо, ей все равно теперь, – не сдалась тетка, – а у меня денег на стекла нет. Кто их теперь мне вставит?

– Да уж, – хмыкнула старушка, – Раисе лучше всех, отмучилась, сейчас в раю.

– Кто? – вскинула брови баба. – Райка? Да она чертям прислуживает, жадина чертова, за копейку удавиться могла. А кто мне теперь стекла вставит?

Глава 22

До Москвы я добралась быстро, и на МКАД по непонятной причине не было пробки. Стараясь спокойно разобраться в ситуации, я так и этак поворачивала в голове события сегодняшнего утра и дня.