Ноги болели, а в воду лились все новые потоки грязи. Я брел, пока не разглядел впереди поблескивающий канат — совсем рядом. Мои перчатки стиснули его, будто прожорливые челюсти. Я подтянулся и двинулся сквозь ледяную воду, перехватывая канат.

Снова раздались треск и рев. Меня захлестнул мощный восходящий поток, вырвав канат. Я мог лишь гадать, что было его причиной — вероятно, в Пазухах произошел мощнейший обвал, выплеснувший вверх тонны воды.

Я потерял последнюю пуповину и сдался наконец на милость стихий, которые я столь методично покорял. Кувыркаясь, я утратил всякое чувство направления и с трудом управлял конечностями. Ранец воздушной системы начал болтаться, и я вцепился в лямки на груди, чтобы его удержать.

Шлем наполнился шумом внеземного прибоя, разбивающегося о каменистый берег, и я вообразил, что волна статики разбудила и мое радио. Я врезался, но не в скалу, а в приливной поток, и тот понес меня в направлении, которое я ощутил как горизонтальное.

Внезапно щиток шлема ударился о что-то твердое. Я лежал ничком на полу туннеля. Сбоку поблескивало то, что могло оказаться закрепленным канатом.

Поток воды замедлился и хлынул обратно, увлекая меня за собой. Цепляясь и лягаясь, я сумел упереться ногами а какой-то выступ. Пещеру наполнило жуткое хлюпанье, словно некий левиафан решил выпить море, а все вокруг заполнил шипящий пар, когда остатки озера рухнули в утробу Каллисто.

Нет, не в утробу. В лоно.

Вокруг теперь стало сухо и совершенно темно, если не считать яркой черточки впереди. Это была освещенная линия, и это означало, что я нахожусь под самой Глоткой Дьявола — и всего лишь в паре сотен метров от тепла, воздуха и жизни. Когда я встал и зашагал к линии, то обнаружил, что радио и в самом деле ожило. Я находился в пределах досягаемости установленной в пещере антенны.

Сигнал усиливался, а поток данных все расширялся по мере того, как ребристая линия вибрировала между пальцами, напевая песню о спасении. Я стал фильтровать все звуки и изображения, поступающие из Вирдсети, отыскивая нечто очень конкретное. Когда ищешь иголку в стоге сена, найти ее практически невозможно. Зато когда ищешь соломинку в куче иголок, это намного проще. Если тебя не уговаривают что-то купить, предоставить личные данные, подписать контракт или стать твоим «другом», то это и есть сообщение, которое ты ищешь.

Нашел!

На дисплее в шлеме появилось милое лицо Шэрон. Больше всего на свете мне сейчас хотелось протянуть руку через миллионы миль Вирдсети и коснуться его. Улыбнувшись, она сказала:

— У нас мальчик.

Ее слова, перенесенные возбужденными фотонами, скоро промчатся мимо Сатурна и дальше во всех направлениях, догоняя саму границу пространства. Вселенная только что изменилась, совсем немного, зато навсегда.

— Ты уже выбрал имя? — спросила она.

— Да, — ответил я, задыхаясь, дрожа, кашляя и плача. — Роджер. [4]