– А почему?

– Ну знаешь, личным ученикам магов Синклита вообще многое позволено, – усмехнулся Вангейт, но тут же вновь стал серьезным. – Надеюсь, ты понимаешь, что это не означает того, что ты можешь, например, издеваться над другими рабами? Хотя закон даже на это посмотрит сквозь пальцы, но я-то – не закон.

– Я понимаю. А вы – маг Синклита?

– Да. Седьмой маг Синклита уже четвертый год как. Непросто было этого добиться, но я сумел.

– Это поступок, достойный уважения, – задумчиво проговорила девушка, под впечатлением от предыдущего разговора все сказанное оценивающая с точки зрения «достойности».

– Нет, – оборвал ее вар Гаррех. – Мотивация – возможно, хотя об этом не мне судить, а сам поступок – нет.

– Почему?

– Потому, что я стремился к власти. К возможностям. И, увы, не особо выбирал при этом средства. А это не то, что можно уважать. Другое дело, что я никогда не желал власти ради власти. Власть – только инструмент. Если бы я не был магом Синклита, я не мог бы влиять на жизнь этой страны, больше того – я не смог бы дать тебе то, что смогу дать сейчас. Понимаешь?

– Да. Вы говорите – не вам судить. Но я вас уважаю за этот поступок, – твердо сказала эльфа. И Вангейт еще раз поразился – перед ним сидел ребенок. Мария же поспешила подтвердить эту его мысль, с искренней детской непосредственностью спросив: – А когда вы начнете меня учить?

– Уже начал, девочка. Первым уроком был наш разговор. И на сегодня, я думаю, достаточно. Тебе и так многое надо обдумать. Но если хочешь, мы поговорим о чем-нибудь еще. А ты можешь задать вопросы, которых у тебя, я вижу, преизрядно.

О, да! Вот чего, а вопросов у ведьмы накопилось невероятное количество. И она все с той же непосредственностью вывалила их на неожиданно обретенного учителя.

Солнце клонилось к закату. Вино и фрукты сменились вкусным легким обедом, обед – чаем, а разговор все продолжался. Мария чувствовала себя настолько усталой, что ей казалось – до комнаты она сама не дойдет, но продолжала задавать вопросы. Вангейт же, уставший ничуть не меньше, чем она, продолжал на них отвечать.

– А как вы узнали обо мне все? И как меня звали на Земле, и про алеартские галеры, и все остальное?

– Элементарно, девочка. – Маг позволил себе немного снисходительную улыбку. – Извини, но прежде, чем открыться тебе, я считал твою память. Так что все, что знаешь ты, теперь знаю и я, извини. Я старался не касаться особо личных моментов, но не уверен, что получилось.

Девушка мгновенно вспыхнула. Почему-то подумала она не о каких-то воспоминаниях, за которые ей могло быть стыдно, а о прекрасном и отважном архати Храссэн’кхэ.

Они поговорили еще немного, а потом Вангейт твердо сказал, что все устали, а у него еще есть дела, да и Марии завтра предстоит сложный день. Ведьма попыталась было выпросить «еще полчасика», но маг строго напомнил, что ученик всегда и во всем обязан слушаться учителя, и спросил, не передумала ли она становиться его ученицей? Если передумала, то можно и еще полчасика… Разумеется, эльфа со вздохом отказалась от заманчивой перспективы поговорить еще.

Вар Гаррех сам отнес ее в спальню, уложил и укрыл одеялом. Потом пожелал спокойной ночи и вышел.

Мария уснула еще до того, как за магом закрылась дверь.

Невидимый и неслышимый, словно тень в шелестящей под лаской ветра листве, он застыл на внешнем портике окна. Распластавшись по стене, казалось, слился с белоснежным мрамором отделки воедино, стал частью барельефа. Даже прямой взгляд на окно соскальзывал с изящной фигуры полуэльфа, прижавшегося к холодному камню. Зачарованное довольно неплохим магом стекло поглощало звуки, доносящиеся из комнаты – но острый слух, доставшийся от эльфийских родственников, без проблем справлялся с человеческим заклинанием.

– Аскен сегодня был взят Инквизицией. Значит, наше убежище может быть раскрыто, – говорил высокий полноватый мужчина, нервно крутивший в пальцах бокал с вином, едва не расплескивая рубиновую жидкость.

– Вы думаете, лорд выдал этим тварям то, что знал? – задумчиво возразил другой, словно бы в противоположность первому – миниатюрный и болезненно-худой.

– Я думаю, что Инквизиция умеет спрашивать, – отрезал полноватый. – И когда она это делает – ей, к сожалению, отвечают даже на те вопросы, на которые, казалось бы, не знают ответа.

– Но Покровители…

– Не стоит во всем полагаться на Покровителей, Кольер! Они не всесильны, да и не для того дали некоторую силу нам, чтобы за нас же все делать! – горячо возразила третья участница собрания, невысокая пухленькая девушка лет восемнадцати. – Я тоже считаю, что наши убежища могут быть раскрыты.

– И что ты предлагаешь? – досадливо поморщился тот, кого назвали Кольером.

– Как минимум – перепрятать тех птенцов, которых и так разыскивают святоши. Мы не имеем права рисковать их жизнями, опираясь лишь на уверенность в Аскене. – Девушка нервно дернула себя за толстую золотую косу, перекинутую через плечо. – Перевезти их в убежище, о котором не знают даже главы гнезд.