— Тоже верно, - согласился я миролюбиво.
– Но раз уж сама Иштар Борисовна сказала, надо его найти.

— Спроси Энлиля.

— Озирис его брат, и они в ссоре. Энлиля спрашивать нельзя.

— Хорошо, - сказала Гера, - я узнаю. Если твой Озирис скажет что-нибудь интересное, расскажешь.

— Договорились.

Встав с места, я стал расхаживать по комнате - словно чтобы размять ноги. На самом деле они не затекли, просто я решил подобраться к Гере поближе и старался, чтобы мой маневр выглядел естественно.

Надо признаться, что эти как бы естественные перемещения по комнате перед активной фазой соблазнения всегда давались мне с усилием, которое почти обесценивало все последующее. В эти минуты я вел себя как сексуально озабоченный идиот (которым я, собственно говоря, и был). Но в этот раз я точно знал, что чувствует Гера, и собирался в полной мере воспользоваться подарком судьбы.

Дойдя в очередной раз до окна, я пошел назад к двери, на полпути остановился, повернул под углом девяносто градусов, сделал два чугунных шага в сторону Геры и сел с ней рядом.

— Ты чего?
– спросила она.

— Это, - сказал я, - как в анекдоте. Сидит вампир на рельсе, подходит другой вампир и говорит - подвинься.

— А, - сказала Гера и чуть покраснела.
– Верно, сидим на рельсах.

Она подтянула к себе еще одну подушку-рельс и поставила ее между нами.

Я понял, что пространственный маневр получился у меня неизящным. Надо было опять заводить разговор.

— Гера, - сказал я, - я знаешь что спросить хотел?

— Что?
– спросила она, не поворачивая лица.

— Про язык. Ты его сейчас чувствуешь?

— В каком смысле?

— Ну, раньше, в первые месяц-полтора, я его все время чувствовал. Не только физически, а еще и всем… Мозгом, что ли. Или, извиняюсь за выражение, душой. А сейчас уже нет. Прошло. Вообще никаких ощущений не осталось. Я теперь такой же, как раньше.

— Это только кажется, - сказала Гера.
– Мы не такие, как раньше. Просто наша память изменилась вместе с нами, и теперь нам кажется, что мы были такими всегда.

— Как такое может быть?
– спросил я.

— Иегова же объяснял, - сказала она.
– Мы помним не то, что было на самом деле. Память - это набор химических соединений. С ними могут происходить любые изменения, которые позволяют законы химии. Наешься кислоты - память тоже окислится, и так далее. А язык серьезно меняет нашу внутреннюю химию.

— Это как-то страшновато звучит, - сказал я.

— А чего бояться. Язык плохого нам не сделает. Он вообще минималист.

Это сначала, когда он в новую нору перелазит, он обустраивается, притирается, и так далее. Вот тогда колбасит. А потом привыкаем. Его ведь ничего не волнует, он спит все время, как медведь в берлоге. Он бессмертный, понимаешь? Просыпается только баблос хавать.

— А во время дегустации?

— Для этого ему не надо просыпаться. Что с нами происходит изо дня в день, ему вообще не интересно. Наша жизнь для него как сон. Он его, может быть, не всегда и замечает.

Я задумался. Такое описание вполне отвечало моим ощущениям.

— А ты баблос уже пробовала?
– спросил я.

Гера отрицательно покачала головой.

— Нам вместе дадут.

— Когда?

— Не знаю. Насколько я поняла, это будет неожиданностью. Решает Иштар.

Даже Энлиль с Мардуком точно не знают, когда и что. Только примерно.

Каждый раз, когда я узнавал от Геры что-то новое, я испытывал легкий укол ревности.

— Слушай, - сказал я, - я тебе завидую. Мало того, что у тебя машина с шофером, ты все узнаешь на месяц раньше. Как тебе удается?

— Надо быть общительнее, - улыбнулась Гера.
– И меньше висеть в шкафу вниз головой.

— Ты что, всем им постоянно звонишь - Мардуку, Митре, Энлилю?

— Нет. Это они мне звонят.

— А чего они тебе звонят?
– спросил я подозрительно.

— Знаешь, Рама, когда ты притворяешься чуть туповатым, ты делаешься просто неотразим.

Отчего-то эти слова меня ободрили, и я обнял ее за плечо. Не могу похвастаться, что это движение вышло у меня естественным и непринужденным - но она не сбросила мою ладонь.

— Знаешь, чего я еще не понимаю, - сказал я.
– Вот я отучился. "Окончил гламурА и дискурсА", как говорит Бальдр. Прошел инициацию и теперь вроде как полноправный вампир. А что я дальше делать буду? Мне поручат какую-то работу? Типа, свой боевой пост?

— Примерно.

— А что это будет за пост?

Гера повернула ко мне лицо.