Я углубился в меню. Оно начиналось со вступления, несколько разъяснившего мне смысл названия ресторана:

"Российский старожил давно заприметил вострую особенность нашего бытования: каким бы мерзотным не казался текущий режим, следующий за ним будет таким, что заставит вспоминать предыдущий с томительной ностальгией. А ностальгии хорошо предаваться под водочку (стр. 17-18), закусочку (стр. 1-3) и все то, что обыщется промеж."

Мне стало ясно, что Гера имела в виду под "прикольными блюдами" - в книжечке была дневная рыбная вкладка с диковатыми названиями: там, например, присутствовало "карпаччо из меч-рыбы "Net Explorer" под соусом из Лимонов" и "евроуха "Свободу МБХ!" Меня охватило любопытство. Я поднял лежащий на полу радиотелефон, на котором был изображен официант с подносом, и выбрал свободу.

Затем я принялся изучать карту вин, предсказуемо названную "работа с документами" - и старательно читал бесконечный список строка за строкой, пока прозрачность Геры не пошла на убыль. Тогда я закрыл книжечку и поздравил себя с победой рыцарства над любопытством.

Впрочем, победа была неполной - кое-что я все-таки увидел. Не увидеть этого я просто не мог, как нельзя не заметить гору за окном, с которого откинули штору. В жизни Геры произошло неприятное событие. Оно было связано с Иштар, которую Гера посетила после знакомства с халдеями (процедура была такой же, как в моем случае, только ее представлял обществу Мардук Семенович, а после сеанса ясновиденья ей пришлось отбиваться бутылкой от какой-то озверевшей эстрадной певицы). Между Иштар и Герой что-то случилось, и теперь Гера была в депрессии. Кроме того, она была сильно напугана.

Но я не понимал, что именно стряслось на дне Хартланда - это было каким-то образом скрыто, словно часть ее внутреннего измерения была затемнена. С таким я никогда раньше не сталкивался, поэтому не удержался от вопроса:

— А что у тебя случилось с Иштар Борисовной?

Она нахмурилась.

— Сделай одолжение, не будем об этом. Все спрашивают одно и то же - Митра, ты…

— Митра?
– переспросил я.

Мое внимание скользнуло вслед за этим именем, и я понял, что Гера относится к Митре почти так же хорошо, как ко мне. Почти так же. А Митра…

Митра ее кусал, понял я со смесью ревности и гнева, он делал это два раза. Она тоже укусила его один раз. Больше между ними ничего не произошло, но и этого было более чем достаточно. Свидетельство их интимной задушевности оказалось последним, что я успел разглядеть в блекнущем потоке ее памяти.

Окошко закрылось. А как только оно закрылось, я понял, что безумно хочу укусить ее снова и выяснить, какое место в ее жизни занимает Митра.

Я, конечно, понимал, что этого не следует делать. Было ясно: за вторым укусом появится необходимость в третьем, потом в четвертом - и конца этому не будет… Мне в голову даже пришел термин "кровоголизм" - только не по аналогии с алкоголизмом, а как сумма слов "кровь" и "голый", душевная болезнь, жертвой которой я себя уже ощущал - потребность оголять чужую душу при малейшем подозрении… Поддайся искушению раз, потом два, думал я, и высосешь из любимого существа всю красную жидкость.

Видимо, что-то отразилось на моем лице - Гера покраснела и спросила:

— Что? Что такое ты там увидел?

— Митра тебя кусал?
– спросил я.

— Кусал, - ответила она.
– Поэтому я его видеть не хочу. И тебя тоже не захочу, если ты еще раз меня укусишь.

— Что, вообще больше ни разу?

— Надо, чтобы мы с тобой могли доверять друг другу, - ответила она.
– А если мы будем друг друга кусать, никакого доверия между нами уже не останется.

— Почему?

— Какое может быть доверие, если ты и так все знаешь?

Это было логично.

— Хорошо, - сказал я.
– Я и не стал бы первым. Это ведь ты начала.

— Правда, - вздохнула она.
– Меня так Локи учил. Говорил, с мужчиной надо быть предельно циничной и безжалостной, даже если сердце велит иначе.

В эту зону ее опыта я тоже не заглянул.

— Локи?
– удивился я.
– А что он тебе преподавал?

— Искусство боя и любви. Как и тебе.

— Но ведь он… Он же мужчина.

— Когда были занятия по искусству любви, он приходил в женском платье.

Я попробовал представить себе Локи в женском платье и не смог.

— Странно, - сказал я.
– Меня он, наоборот, учил, что вампир не должен кусать женщину, к которой он… Ну, испытывает интерес. Чтобы не потерять этого интереса.

Гера поправила волосы.

— Ну как, - спросила она, - не потерял?

— Нет, - ответил я.
– Я практически ничего и не видел. Можешь считать, я про тебя по-прежнему ничего не знаю. Просто хотелось, чтобы мы были квиты.

Когда ты меня укусила у музея…

— Ну хватит, - сказала Гера.
– Замнем.

— Хорошо. Вот только я одного не понял. Я почему-то не вижу, что у тебя случилось с Иштар. Как так может быть?

— У нее такая власть. То, что происходит между Иштар и тем, кого она кусает, скрыто от всех остальных. Я тоже не могу узнать, о чем ты с ней говорил. Даже Энлиль с Мардуком не могут.

— Мне кажется, что ты напугана. И расстроена.

Гера помрачнела.

— Я ведь уже попросила, не надо об этом. Может, я позже скажу.