Люди в масках выдали еще один вежливый аплодисмент. Энлиль Маратович повернулся ко мне и жестом пригласил меня к микрофону.

Я откашлялся, пытаясь сообразить, что говорить. Видимо, мне не следовало быть слишком серьезным. Но и чересчур игривым тоже. Я решил скопировать тон и интонации Энлиля Маратовича.

— Друзья, - сказал я.
– Я никогда не видел вас раньше. Но я видел вас всех неисчислимое множество раз. Такова связывающая нас древняя тайна. И я сердечно рад нашей новой встрече… Может быть, это не совсем уместный пример, но мне только что вспомнилась одна кинематографическая цитата…

Только тут я сообразил, как нескромно и оскорбительно будет говорить про сцену из "Хищника против Чужого": получится, что я сравниваю собравшихся с придурковатыми индейцами. На счастье, я сразу же нашелся:

— Помните фильм Майкла Мора, которому Квентин Тарантино когда-то дал главную премию в Каннах? Про президента Буша. В этом фильме Буш сказал на встрече со столпами американского истэблишмента: "Some people call you the elite, I call you my base…" /прим.
– Кто-то называет вас элитой, а я называю вас своей базой./ С вашего позволения, я хочу повторить то же самое.

С одним небольшим уточнением. Вы элита, потому что вы моя база. И вы моя база, потому что вы элита. Уверен, вы понимаете насколько неразрывно одно связано с другим. У меня нет сомнений, что и в этом тысячелетии наше сотрудничество будет плодотворным. Вместе мы взойдем на новые вершины и шагнем еще ближе к… э… нашей прекрасной мечте! Верю в вас. Верю вам.

Благодарю, что пришли.

И я с достоинством опустил голову.

В зале захлопали. Энлиль Маратович потрепал меня по плечу и отодвинул от микрофона.

— Насчет базы все правильно, - сказал он и строгим взглядом обвел зал, - вот только с одним согласиться не могу. Насчет веры. На этот счет у нас есть тройное правило: никогда, никому и ничему. Вампир не верит. Вампир знает… И Буша этого нам тоже не надо. Как говорит великая богиня, "the only bush I trust is mine…" /прим.
– единственный куст, которому я верю - это тот, который растет у меня между ног./ Энлиль Маратович сделал серьезное лицо.

— Тут, правда, получается противоречие с тем, о чем я только что говорил, - заметил он озабоченно.
– Фигурирует слово "trust". Но противоречие только кажущееся. Это слово вовсе не значит, что Великая Богиня чему-то верит. Совсем наоборот. Она так говорит… Ну? Кто догадается первый, почему?

В зале захохотали несколько вампиров. Видимо в шутке была какая-то непонятная мне соль. Энлиль Маратович поклонился, подхватил меня под руку, и мы сошли с эстрады.

Халдеи разбирали коктейли и переговаривались - все здесь, похоже, были давно и хорошо знакомы. Мне было интересно, как они будут есть и пить в своих масках. Оказалось, проблема решалась просто. Маска крепилась к круглой кожаной шапочке. Приступив к закускам, халдеи просто развернули маски на сто восемьдесят градусов, и золотые лица переехали на их затылки.

— Видишь вон того пухлявчика?
– спросил Энлиль Маратович, который держался со мной рядом.
– Это Татарский.

Я увидел румяного халдея в очках-велосипеде - кокетливо надвинув шапочку с маской почти до самых очков, он говорил с двумя вампирами. Вид у него был холеный, но усталый.

— А кто это?
– спросил я.

— У великой богини должен быть земной муж. Как бы первый среди халдеев.

Пост почетный, но чисто церемониальный: с богиней земной муж не встречается и даже не знает, как она выглядит. Но должность все равно очень важная. Его выбирают гаданием. А результат гадания чаще всего иносказательный и туманный…

— Результат гадания как раз всегда ясный, - перебил Мардук Семенович.
– Это в головах туман. Выпало, что новым мужем богини должен быть человек с именем города. А у Татарского редкое имя - Вавилен. Ну и решили, что это он, потому что на "Вавилон" похоже… Может и похоже. Но ведь, строго говоря, такого города нет. В результате очень серьезного человека оставили в пролете. Который по всем параметрам подходил. А все из-за презрения к родной культуре. И теперь имеем с этого большую головную боль…

— Ой да, - подтвердил Энлиль Маратович.

Они оба пригорюнились. Я в первый раз понял, что у вампиров тоже бывают проблемы - и, кажется, серьезные.

— А чем занимается Татарский?
– спросил я.

— Главный креативщик, - сказал Энлиль Маратович.

— Был главный креативщик, - буркнул Мардук Семенович.
– Был, да вышел.

Повторы, самоцитирование… Похоже, пиздец ему наступил.

— Ну почему, - сказал Энлиль Маратович.
– Он еще может…

— Да что он может, - махнул рукой Мардук Семенович.
– Последние работы говно полное. Что он за слоган для Газпрома сочинил? "Газом нас багаче".