— Не надо жадничать и торопиться. Трапезничают здесь на топросе, а не на ходу.

— Это как?

— Полотно стелят на мох и расставляют яства. Кому надо, подходят, берут. Вон, видишь? — кивнул в сторону. Яна посмотрела: красный прямоугольный кусок ткани лежал на мхе и был заставлен всякими тарелочками, мисочками, кувшинчиками, завален подарками леса: ягодами, грибами, орехами. Вокруг сидели ребятишки, женщины, мужчины неспешно кушали.

— Община друзей леса.

Мимо промчался тот самый сорванец, что уже пробегал. Толкнул Яну, глянул ей в лицо и, закричав то ли от ужаса, то ли в издевку, прибавил ходу. Девушка не успела нахмуриться, как мимо промчались остальные, повторив выражение лица товарища и изданный звук:

— Ва-а-ааааа!!

Сурикова заподозрила насмешку и зло уставилась на Авилорна. А на кого еще? Мальчишки-то убежали.

— Не обращай внимания, — попытался скрыть улыбку эльф.

— На что?!

— Так, — пожал плечами, пряча взгляд. — Пойдем.

— Нет, объясни! Я смешная?!

— Э-э-э…

— Лучше мычи! — разозлилась девушка и пошла дальше, уловив любопытные, удивленные взгляды окружающих, а потом смех дружно пронесся по рядам веллинов. Яна ускорила шаг, теряясь в догадках.

Низкорослый мужчина, стоящий у огромного дуба подперев кулаками бока, увидев девушку, хмыкнул:

— Слышал я, смелый эдгерн, что нет равного тебе в мужестве, и жена твоя тому подтверждение. Но чтоб столь отважен ты был, не предполагал.

Яна поняла, что ей решительно не нравятся веллины, и она становится шовинисткой и расисткой.

— Приветствую тебя Вэрн, — чинно поклонился Авилорн. Вместо того, чтоб достойно ответить наглецу, защитив девушку! Яна решила сама ответить. Эльфу попыталась наступить на ногу от души и с удовольствием, а Вэрну скривила рожицу. Но парень как-то очень быстро и незаметно отодвинул стопу, и Яна въехала пяткой в мох, скрипнула зубами с досады. Веллин же в ответ на ее мимику рассмеялся, как будто филин заухал.

— Чьих кровей странная женщина с перекошенным лицом?

— Русских! — процедила Сурикова, мысленно причисляя насмешнику к побочной ветви гамадрила и архара.

— Она человек, — вздохнул Авилорн, уловив боевое настроение жены. Вэрн посерьезнел и кивнул:

— Видно племя человек живет по ту сторону стерков. Теперь мне понятна необразованность женщины.

И с пня у дуба, снял крышку. Если б он это не сделал, Яна бы не догадалась, что это, в принципе, возможно, и что пень может быть чем-то кроме пня.

— Иди сюда.

Она подошла, заглянула внутрь — темная вода, как зеркало отразила ее физиономию. Синюю! Девушка в ужасе начала оттирать лицо, умываться.

Вэрн засмеялся:

— Бесполезно. К утру кожа облезать начнет. Поэтому у нас соком шоши лицо не моют.

Весело ему! — неприязненно покосилась на него Сурикова:

— А я и не мыла.

Вэрн развернулся к ней спиной.

— В дом прошу, на постой да отдых. Живу я один, места хватит.

Девушка поспешила нырнуть внутрь жилища, скрыться с глаз любопытных веллинов.

В `дупле' оказалось довольно уютно и чисто. В круглом помещении стоял низкий топчан с резными спинками, плетеный гамак, пара полок заставленных кувшинчиками, деревянными поделками, сундучок, лестница, что упиралась в проем низкого, почти ложащегося на головы гостей, потолка.

`Нам наверх', - пояснил Авилорн. Яна полезла по деревянным перегородкам лестницы вверх, во второе помещение.

Здесь была постелена перина прямо на полу и открыто два круглых небольших окошка, друг напротив друга. Необычно ощущать себя внутри дерева, еще удивительней смотреть из окна этого дерева на улицу. Яна выглянула — высоко, и, стушевавшись села на пол на манер йога. Ее радовало, что ночлег в Вейллимуре будет единичным, и знакомство с расой веллинов и их бытом на том закончится. Но тревожила встреча с другими представителями населения здешнего мира. Судя по всему, ее ждет сюрприз за сюрпризом. Конечно, интересно, поучительно, но в исследователи и путешественники она не записывалась и спокойней прожила бы без абсолютно ненужных в ее мире и жизни знаний. А теперь это невозможно. Все, что она узнала, засело в голову, мешая мысли и привычным понятиям, отпечаталось стойко и четко, сильней, чем вызубренные школьные дисциплины. Девушка заподозрила, что завиха извилин ей все же не избежать, и опечалилась — как же она, домой вернувшись, жить-то будет с измененными директориями, вывихом всех основополагающих понятий? Скрипит мозг, гоняет невеселые мысли. Кривится лицо с расстройства.

Вэрн и Авилорн расположились у окна для беседы. Говорили они тихо, почти шепотом и на девушку внимания не обращали, словно нет ее в комнате вовсе, чем удручали Яну еще больше. Не принимают ее всерьез, издеваются, смеются. И кто? Мифы! Неизвестные науке виды и подвиды! А она, `царь природы' им не товарищ. Лицо синее? Зато уши нормальные! И вообще, предупреждать надо, что здесь не ягоды растут, а гранаты с красящей жидкостью! И ведь было подозрение — что это ягода большая такая? Нет, все равно вляпалась! Авилорн все. Шут!

Посидела Яна, подулась на всех, как мышь на крупу и вдруг поняла, что никому до ее обидок нет дела. А еще, никто кроме нее не собирается вооружаться элементарным для похода в ад. Авилорн и Вэрн говорили о поэзии их языков! Лирики-романтики!

Интересно эльф одой будет гаронов обезоруживать, а защищаться хокку?!

Девушка не выдержала и подошла к хозяину домика-дупла:

— Извините, уважаемый Вэрн, не одолжите ли вы мне какую-нибудь вместительную сумку, а так же крепкую, длинную веревку, пару ножей, фляжку под воду, хлеб, можно еще книгу заклинаний, если таковая имеется у вас и не жалко дать ее напрокат. Вооружение магией нам не помешает.