— Зомби? Живые мертвецы? — побледнев, спросила Сурикова: страхи-то какие. Специально, что ли пугает?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — признался Авилорн. — Я знаю лишь одно: есть мы, есть они. Мы стараемся поддерживать нейтралитет, но порой это очень трудно потому, что неизвестно когда, где и отчего гароны начнут мутить разум живущих в нашем мире. Как случилось с тобой, твоей сестрой. Зачем им нужно было красть вас из вашего мира, помещать в наш — никто не знает, даже Аморисорн. Впрочем, он еще может иметь реальные предположения, остальные же теряются в догадках и держатся настороже.

— Тем более, нужно идти. А то превратят Альку в ходячую мумию, а она и так большим умом не блистала.

— Ты не поняла? — удивился Авилорн: неужели он не ясно изложил? — Нельзя тебе идти, ты не спасешь свою сестру, она уже потеряна. Гароны не отдают своей добычи. Не отдают. Ты потеряешь себя, а ее не вернешь. Пропадешь, сгинешь.

— Альбина моя сестра. Ты говорил о своем дяде, что пытался спасти твой отец, значит должен понять меня.

Авилорн выпрямился и качнул головой: бесполезно говорить.

— Конечно, я понимаю, просить вас о помощи глупо. Спасибо хоть предупредил, смилостивился. Правда, страху нагнал… Да, выхода все равно нет. Не смогу я, пусть Алька — зомби, но я хоть посмотрю, попытаюсь что-то сделать, может получится. А иначе… струсила я тогда, понимаешь? Слюнтяйка была. Не думала, что от страха не то, что тело, мозг парализовать может. Я ведь мысли не допускала, что вот такое, — обвела рукой апартаменты, — в яви случается. Сказки, лет, наверное, с семи воспринимала как бред, фантастику сроду не читала. Мистику тем более. В Деда Мороза и то не верила, а уж Бог, Черт… Понимаешь, когда плохо — кого угодно вспомнишь, но подумаешь на трезвую голову — а чем они тебе помогут? И все — сама, своим умом, на себя надеясь. Тяжело, да. Алька еще на шее. Мать-то у нас женщина свободная ни детьми, ни домом не обремененная, родила и растите как трава в поле… Но на тебя посмотреть и думаешь: хорошо, что она такая, а то б выросли мы, как ты, дрессированными тюленями…

Девушка говорила уже скорей сама с собой, чем с Авилорном. Тот не мешал ей, присел рядом на корточки и смотрел, слушал голос, и видел тонкие нити обид, что держат ее разум и душу в клетке ненужных амбиций, чужих, не ее целей и ценностей. Слышал зависть, горечь сожаления о нежности, что досталась не ей, о любви, что питали не к ней.

— Что смотришь? — очнулась Яна, уставилась в упор в глаза эльфа. Сочувствие и понимание в них казались ей насмешкой, издевательством.

Авилорн качнул головой, смутился.

— Красна девица, — процедила Яна разозлившись. — Что ты все смотришь на меня и смотришь? Что тебе надо? А-а, может, это ты меня спас, награды хочешь?

Эльф отшатнулся: как можно говорить такое, думать всерьез?

— Не дождешься! Я тебя спасать не просила! Может и лучше было бы… Нет, Альку вытащить надо. Долго нас еще держать здесь будут?! Что твоей матери в голову взбрело?! Решила брачное агентство в эльфийском братстве организовать?

— Откуда знаешь про братство?

— Властелина колец смотрела, занесло с дуру в кинотеатр.

— Не понимаю.

— Тоже магия. Синематографа. Что не понятного? И в сторону не уходи от ответа. Рассказывай, как можно проход открыть. Кого звать, куда пинать? А, может, другой вход-выход есть? Окна, подпол, чердак?

Авилорн глубоко задумался, пытаясь расшифровать незнакомые ему мыслеобразы озвученных слов. Долго думал, Яна ждать замучилась, вдруг, взял ее руку и приложил к невидимой преграде, накрыв своей ладонью, произнес пару слов, сдувая чужое заклятье. Сам удивился — получилось! Вокруг соединенных ладоней появились разноцветные разводы, защита стала стекать, размываться и вот исчезла. Авилорн шагнул на балкон.

— Ну, вот и славно! — хмыкнула девушка, шагнув следом, и скривилась, передразнивая эльфа. — А ты: не могу, не знаю, матушка!

Эльф покосился на нее, протянул руку, призывая рубашку, оделся и вспрыгнул на парапет, желая быстрее покинуть дом и увидеть Эстарну, да вспомнил вдруг, что за спиной жена стоит. Повернулся, виновато пряча взгляд:

— Я не спросил, как тебя зовут.

— Не беда, — отмахнулась Яна, наслаждаясь видом эльфиского пейзажа — чуден город — глаз не оторвать.

— И все-таки?

— Гаврюша, — бросила, углядев лестницу справа, направилась к ней, желая прогуляться.

— Гаврюша? — расстроено переспросил эльф и сморщился, словно услышал что неприличное. А взгляд чуть испуганный и серьезно озадаченный.

— Ага, — спросила на всякий случай. — А меня не арестуют?

Авилорн понял, что ничего уже не поймет, лишь еще больше потеряет. Спокойствие, например. Мысль что его жена — человек — трудно усваивалась, а что имя у нее Гаврюша, вообще не укладывалось. Слово `арест' вовсе было из области неизведанного. Парень тряхнул волосами и, ни слова не сказав, поспешил удалиться, заподозрив, что ему крупно не повезло, много больше, чем он предполагал.