убийца… так еще и любит Варн, и понятно, молчала.

— Ты не убийца, девочка, ты — солдат. Был приказ, и ты его выполняла, как любой

подневольный. Тяжело нести чужие грехи, но не стоит принимать их на себя…

— Ты оправдываешь меня?

— Я стараюсь быть объективной. Тебе не в чем себя винить, не в чем, Алиса. Зря

ты боялась мне сказать. Неужели ты думала, что я не пойму тебя, оттолкну? Ты моя

дочь, а я твоя мать. Что бы ты ни сделала, чтоб ни случилось с тобой, это

останется непреложным. Я всегда буду рядом, приму, пойму, помогу. Я очень люблю

тебя, девочка моя, — обняла растерянную Лису женщина, зашептала тихо, ласково.

— Думаешь, мама старая, глупая? Думаешь, не понимает, что творится вокруг, что

значит служба в спецвойсках? Почести, деньги ничего мне не надо, только б вы

были счастливы, живы, здоровы. Списали-то как ненормальную, а разве ты

ненормальная? Разве ты виновата, что жизнь так обернулась?… Сколько я молилась,

девочка моя, сколько вестей от тебя ждала…

Голос женщины дрогнул от слезливых ноток. Лиса зажмурилась — и у нее глаза

щиплет.

Заплакать что ли? — уставилась перед собой зло.

— Ты ведь, как с войны пришла… Не узнала я Алисы. Не знаю. Отчего больше

плакала — от счастья или от горя. Поздно теперь и думать, и делать. Ты вот что,

доченька: что было, то было, не думай о том. Забудь. А он… раз так мил, то

какая разница — кто?

— Он не человек, мама, — заглянула ей в глаза Лиса: понимает ли? Ни укора, ни

страха, ни осуждения в ответ. Улыбнулась ласково. По голове погладила:

— Я поняла.

— Совсем не человек.

— Неправда. Что с ним не так? Летает? Разговаривает со звездами? Слышит мысли?

Тонко чувствует?… Слава Богу.

— Он прототип вампира.

— Пьет кровь? Убивает людей?

— Нет, — качнула головой Алиса, удивляясь спокойствию матери.

— Тогда в чем дело? Почему он там, а ты здесь? Ведь ты любишь его. Зачем

выдумывать преграды?

— Если я уйду, больше не вернусь…

Вероника Львовна отвернулась: хуже, чем плохо. Но…

— Ты хочешь быть с ним?

— Да.

— Тогда в чем дело? Если во мне, то скажу честно: мне больно потерять тебя, но

еще больнее видеть несчастной. Если ты будешь с ним счастлива, если тебе будет

лучше жить с ним, то лучшего и мне не надо.

— Мама…

— Да, Алиса, уезжай к нему, доверься своему сердцу.

— Мамочка, — прижалась к женщине Лиса. — Неужели ты благословляешь меня на

жизнь с иным существом?

— Я благословляю тебя на жизнь. Когда-нибудь ты поймешь, что счастье матери в

счастье ее детей. Уезжай, Алиса, не жди, не губи себя. Если дашь весть, что у

тебя все хорошо, мне будет довольно. И помни, девочка, у тебя есть дом и я. Мы

всегда будем ждать тебя и любить…

— Я тоже люблю тебя, мамочка….

Бэф не знал, насколько его яд проник в организм Лесс, но точно понял, что яд

слов Урва отравил его разум. Неделю он смирял желание кинуться к любимой и

узнать, как у нее дела, просто увидеть. Услышать, убедиться, что ей ничего не

угрожает. И вот не выдержал. Постоял у окна, оглядывая расцвеченный весенними

красками пейзаж, и покинул замок.

Он только пролетел над ущельем, как почувствовал знакомый запах — Лесс?

Вожак завис в воздухе, озираясь в поисках девушки. Может, ему показалось?

Нет… Лесс!! — ошалело сердце от радости.

Алиса стояла на краю ущелья и методично сматывала страховочный трос, косясь на

другой край пропасти, где стоял замок. Обитель Варн — ее конечный пункт.

Осталось кинуть трос, переправиться, влезть на стену и спрыгнуть с окна внутрь:

Здравствуй, Бэф! Не ждал?

— Ждал.

Девушка вздрогнула и повернулась на голос. На валуне слева от нее стоял