привыкла сама думать. Делать, решать. И в помощи не нуждаюсь. Не порти

настроение. То, что будет, будет завтра. Сегодня хочется прожить сегодня.

Бэф внимательно посмотрел на девушку и, притянув к себе крепко, обнял, припал

губами к виску, лбу, щекам. Он готов был зацеловать Лесс, остаться здесь сейчас,

сегодня, навсегда. И никаких `завтра', где опасность и разлука.

— Э-э, граф, мы так не договаривались, — вывернулась Лесс, смеясь, из его

объятий. — Смотрю, вы уже отдохнули, раз на подвиги потянуло? Тогда вперед, к

вечернему пристанищу, с ночным призом.

— Ты не приз, ты дар…

— О-о! Это любовь! — хохотнула девушка, вставая. — Придется поспешить. А то

через пару дней в тишине и забвении вы мне предложение сделаете, сгорая от

страсти. А я ответ еще не придумала, представляете?

Не сделаю, — поднялся Бэфросиаст, с легким укором поглядывая на развеселившуюся

девушку: Не могу.

Через два дня они прибыли на место. Засели метрах в тридцати от покосившейся

хижины.

Лиса пристально оглядывала периметр, прилегающий к домику на склоне. Все чисто,

ни единого признака присутствия живых душ, будь то человек или птица. Но все

равно подходить к нему девушка не хотела — не верила она Игнату и все. С него

станется группу зачистки послать или заминировать подходы к дому, или… Миллион

всяческих `или' всегда есть в арсенале любого спеца.

Девушка осела на каменистую россыпь у ограды и покосилась на Бэфросиаста:

— Здесь подождем, ага?

Каменный загон то ли для овец, то ли обозначение границы огорода, рассыпался еще,

наверное, лет цать назад. Груды камня с двух сторон, с одной, остатки былой

роскоши, а где расположились путешественники, сохранился довольно хорошо, даже в

высоту. Время лишь осыпало кое-где кладку да образовало небольшие уступы —

бойницы.

Стратегически приятно. Правда, спина голая — оценила Лесс, разглядывая местность

в бинокль.

— Не веришь ты своим, — тихо заметил Бэф, внимательно поглядывая на девушку.

Та лишь нахмурилась: проницательность графа сейчас была не нужна, даже неприятна.

Хватит ей волнений и забот, ему они ни к чему.

— Не всем, — бросила, разворачиваясь с биноклем к проему в каменной стене.

Вновь внимательно оглядела каждый уступ, каждую травинку вокруг покосившегося

домика. Судя по состоянию окружающей среды — сюда и горные козы лет десять не

заглядывали. Вот только не успокаивает этот факт и все.

Лиса со вздохом села обратно, прислонившись спиной к стене и покосилась на

мужчину: ничего, держится. Бэф полулежал, облокотившись головой о стену, и

смотрел на девушку, не сводя глаз.

— Ты как? — спросила, чтоб занять паузу.

— Хорошо. Не беспокойся за меня.

— Я за себя беспокоюсь.

— Я так и подумал, — улыбнулся мужчина. Лиса поморщилась: мысли он ее читает,

что ли?

— Серьезно. Домой хочу. Замерзла до костного мозга. К чертям горы. Не нравится

мне их климат, суров зело. Да и тебе обморозиться только не хватало. Ты потерпи,

вертушка придет, в больницу доставят, там сестрички, уход, переливание сделают,

залатают. Будешь прыгать, как кузнечик.

— Это вряд ли, если ты Гнездевского ждешь.

Лиса прищурилась, насторожившись:

— С чего взял? И чем тебе пане Гнездевский не по сердцу?

— Тем же, что и тебе. Подлый он человек, Лесс.

— Кто б говорил, — хмыкнула та. — Увел у него жену и ожидал лояльности с его

стороны? Такое бывает? Агнешку я, кстати, видела — красивая, — поморщилась,

представляя, как выглядит сейчас сама — примерно, как стелька в туфельке

чаровницы.

— Ты много красивей, Нэш.

— Да, понятно. Та уже в отставке, я в фаворе. Только не обольщайся, в ЗАГС мы