Анна заметила, как тряслись руки у официантки, когда она ставила кружку с молоком на столик.

— Можно мне подержать вашу малышку? — попросила вдруг официантка, обращаясь к Дорис. — У нее такие чудесные голубые глаза.

Дорис подняла глову и улыбнулась.

— Это в отца, — сказала она.

— Я знаю, — еле слышно ответила официантка, осторожно прикасаясь к головке ребенка.

Через минуту она ушла. Анна и Дорис переглянулись, пожали плечами и вернулись к разговору. Анна была голодна. Заметив, что тарелочка с ее булкой стоит на прилавке, она встала и, лавируя между столиками, направилась за ней. Какой-то мужчина оторвал взгляд от газеты, снял очки в роговой оправе и поспешно спрятал ноги под столик. Анна взглянула на газету, которую он положил рядом со шляпой. Заметила заголовок «Нью-Йорк таймс» и черное пятно на первой полосе. Она взяла газету и развернула ее, уронив шляпу на пол. Вся первая полоса была черной. И только одно слово на черном фоне: «Бикини»...

— Артур... — прошептала она.

— Меня зовут не Артур. Вы меня с кем-то перепутали, — спокойно ответил мужчина, улыбнувшись.

Анна вернулась к Дорис. Дрожащей рукой вытащила из кошелька несколько банкнот, положила их рядом с недопитой кружкой молока.

— Прости, Дорис. Мне нужно срочно уйти. Прости...

Выйдя из пекарни, она побежала.

Она бежала все быстрее. Как сумасшедшая. Крепко сжимая руку Лукаса. Потом вдруг выпустила ее. Он бежал рядом и улыбался. У него были огромные, черные, как угли, зрачки счастливых глаз. Он обогнал ее, и она остановилась. Смотрела, как он исчезает в толпе. И вдруг услышала скрипку...