Лолис осталась такой же, какой он ее запомнил: стройной, изящной, молодой и очень красивой. На ней было надето легкое платье, облегавшее точеную фигурку, мягко ниспадавшее до самой земли. Лолис снова засмеялась и присела на землю, опираясь на руку:

— Иди ко мне, Эрл! Давай поговорим. Почему ты выглядишь таким удивленным?

Он ответил резко:

— Я полагал, что вы мертвы. Мы все так думали.

— Я — мертва? — ее смех напоминал журчание маленького и звонкого горного ручейка. — Неужели я так изменилась, что стала похожа на труп? Вот я рядом с тобой, живая и нежная. Давай поговорим о любви!

Он игнорировал ее предложение и сидя близко, чуть сзади, напряженно всматривался в очертания ее тела, сравнивая его с телом прошлой Лолис, которую он знал. Казалось, что оно стало чуть воздушней, невесомей и, кроме того, в ее манере говорить Эрл заметил твердость, уверенность, не свойственные ей раньше.

Он произнес тихо и медленно:

— Как ваше имя, леди?

— Лолис Игас. И я собиралась замуж за Алора Мотрила из семьи Айетт.

— Собирались?

— Да, раньше. Но теперь я изменила свои намерения. Он не привлекает меня больше, мне нравишься ты, Эрл. Давай займемся любовью с тобой, любимый!

— Когда мы осуществляли перелет, мне показалось, что вы испытывали симпатии к одному молодому человеку, который показал вам дикого зверя из трюма. Как звали того молодого юношу?

— Эрл, неужели это имеет хоть какое-либо значение?

— Так как его звали?

Она не колебалась ни секунды: — Битола.

— А ваша охранница? Ее имя вы еще не успели забыть?

— Естественно, нет. Гера Фолен. Но что происходит, Эрл? Почему ты задаешь мне так много ненужных вопросов? Ты не веришь мне?

Вместо ответа Эрл взял ее руку чуть повыше запястья и сильно сжал. На месте соприкосновения его пальцев с белоснежной кожей остались розоватые пятна.

Эрл промолвил твердо:

— Лолис мертва. Два наших человека были уничтожены ради целей исследовательского эксперимента. Почему ты выбрал это обличье на сей раз, Тормайл?

— Ты догадался, — произнесла Лолис. — Но как?

— Лолис была молодой и очень красивой, но у нее никогда не хватило бы ума поступить так мудро и осторожно, как это сделал ты. Ты, конечно, мог узнать каждый факт, который сохранялся в ее памяти, но воспроизвести ее эмоциональный образ, полутона ее характера ты просто не в силах, Тормайл. Что ты собираешься делать? Зачем тебе все это?

— В данный момент — ничего.

— А позже?

— Это я еще должен решить, — голова Лолис повернулась к Дюмаресту, глаза сверкали, нежные губы ласково и призывно улыбались. — Это тело мне нравится больше первого и, я полагаю, что тебе тоже, Эрл. Оно позволяет вести себя более непринужденно, не так ли? Я решил, что мне следует принимать обличья, хорошо знакомые всем вам. Остальное вызывает лишние противодействующие и враждебные эмоции и мысли. Правда, я все-таки не очень хорошо понимаю, что означает это понятие: «эмоции». Как ты говорил, Эрл? Ненависть, любовь, страх… Что такое страх?

— Ожидание неизбежного причинения ранений или уничтожения.

— Но ведь ты не испытывал подобного, когда мы дрались, не так ли? Почему? Эмоции можно контролировать и игнорировать?

— Да, — ответил Эрл твердо, — мне прекрасно известно, что такое чувство страха и какие последствия оно несет человеку, который охвачен им. В бою страх не должен иметь места. Человек, находящийся во власти страха, не способен бороться и побеждать. Он становится неуверенным, слабым, теряет свой шанс и удачу выиграть в смертельной схватке. Когда ты сражаешься, ты должен быть одержим лишь одной единственной идеей и чувством: необходимостью выжить. Остальное не имеет значения.

— Даже любовь?

— Я понимаю твой вопрос. Лолис, безусловно, поставила бы подобный аргумент на первое место, — согласился Эрл, — но она была слишком молодой и романтичной. Ей просто никогда не доводилось сталкиваться с темными сторонами нашей жизни.

— Ты презирал ее?

— Нет.

— Ты мог бы полюбить ее?

— Как я могу ответить на подобный вопрос? — Дюмарест терял терпение. — Ты не понимаешь сути того, о чем спрашиваешь! Что такое любовь? Кто может абсолютно точно ответить на этот вопрос? Любовь имеет слишком много форм выражения, это чувство слишком многогранно и глубоко! Некоторые считают его слабостью, другие — источником неиссякаемых сил и энергии. Человек может любить очень многое: жизнь, благополучие, семью, детей, свою жену, мать, сестер и братьев. Но каждая такая любовь не похожа на другую, — он задумался ненадолго и прибавил тихо, — а некоторые люди вообще не умеют любить. Совсем. Им это не дано.

— Ты принадлежишь к таким людям, Эрл?

— Нет.

— Значит, ты испытал это сильное чувство. И, наверняка, не один раз. А такой человек, как ты, способен любить верно, сильно и глубоко. Ты обязательно должен сказать мне, как этого достичь, должен научить меня любить. Девушка считала, что она прекрасно знает, что такое любовь, но теперь я четко вижу, что она любила лишь саму себя. Себя в этом чувстве, себя среди других, других — для себя. Для тебя любовь означает совершенно иное. И я должен понять, что именно.