— Доброе утро, — поздоровался с ним Мегрин, проверявший подковы у лошади, жующей сено в соседнем стойле.

— А какое оно сегодня прекрасное! — воскликнул Герин.

— Наверное, все тело болит от работы?

— Да, но это приятная боль.

— Я смотрю, для тебя это развлечение. Можешь прокатиться верхом с Джосом и другим стражником.

— Правда?

— Трех наших лошадей необходимо как следует выгулять.

Улыбка конюха стала ответом на восторг Герина.

— Прогулка верхом, — повторил он, словно впервые в жизни произносил эти слова.

— Я бы и сам это сделал, но одна из кобыл короля жеребится, и мне нужно быть рядом. Бедняжка мучается, и я не могу рисковать.

— Может быть, нужна помощь? — спросил Герин, имевший немалый опыт по этой части.

— Ценю твое предложение, но надеюсь, что к вашему возвращению малыш уже появится на свет. А для будущей мамаши лучше, чтобы вокруг было как можно меньше суеты. — Герин понимающе кивнул. — Джос, ты возьмешь Вояку, он гуляет в загоне. У него горячий нрав, дай ему свободу. Пусть как следует побегает. Ролло поедет на Дрее.

— А я, Мегрин? — спросил Герин.

— А тебе, моргравиец, я дам кое-что особенное. Сегодня и посмотрим, чего ты стоишь как наездник, потому что тебе придется показать все свое умение.

Герин ухмыльнулся.

— Я бы поехал верхом даже на осле, лишь бы снова очутиться в седле.

— Это не осел, Ле Гант. Это самый ценный конь короля, но очень капризный. Это он устроил весь тот шум, который ты сейчас слышишь.

Герин нахмурился.

— Похоже, норовистый жеребец. Как его зовут?

— Галапек.

Радости Герина не было предела. Ему и в голову не могло прийти, что одним из трех коней окажется тот самый жеребец, о котором он хотел разузнать поподробнее.

— Галапек, — повторил Герин, воспользовавшись моментом, чтобы собраться с мыслями и убедиться, что эмоции не отражаются на его лице. — Не самая лучшая кличка для хорошей лошади.

— Мне говорили, что это слово из древнего языка. Откуда ты знаешь наш старый северный язык? — спросил заинтригованный Мегрин.

— Мои предки по материнской линии родом из мест, которые находятся еще севернее, чем крепость. В нашей семье этот язык жив до сих пор, так что я помню его с детства.

— И что же это слово значит? Хотелось бы знать…

В это время Джос произнес что-то, но не слишком внятно. Озадаченный, Герин посмотрел на Мегрина. Он не понял, что именно хотел сказать Джос.

— Кажется, он говорит, что никто из нас не знает значения слова «галапек».

— Оно означает «предатель», — ответил Герин. Выходит, никто из этих людей не имел представления об оскорбительном значении выбранного королем имени.

— Предатель? — повторил Мегрин. — Господи, что за нелепое имя для лошади?

Герин пожал плечами.

— Возможно, у вашего короля такое чувство юмора.

— Я бы сказал, очень глупое имя, если бы меня спросили. Это великолепное животное, Ле Гант. Вы, моргравийцы, никогда не видели ничего подобного. Он самый красивый конь, какого мне приходилось когда-либо видеть.

— Из Гренадина?

— Конь — подарок. Даже не знаю, откуда он взялся.

Герин почувствовал, что Мегрин замкнулся в себе. Ле Гант так старался построить дружеские отношения, что потерять их ему совсем не хотелось.

— Давайте наконец посмотрим на этого замечательного коня. Просто сгораю от нетерпения.

— Сейчас его приведут, — ответил Мегрин и, повернувшись, добавил: — Согласись, Ле Гант, лучшего коня тебе видеть не приходилось.

У Герина перехватило дыхание. Галапека, вышагивавшего гордо и величаво, вели под уздцы двое. Конь тряхнул толовой, и длинная грива искрящейся волной взметнулась под блестящим черным крупом. Жеребец был необыкновенно красив. Но тело лошади непрерывно подрагивало, а глаза были широко раскрыты, и, казалось, в них поселился постоянный страх.

— Вот и твои спутники, — сказал Мегрин. — Ролло — один из самых доверенных людей короля. Так что никаких фокусов, договорились? Он, кстати, превосходный лучник, и не преминет в случае чего пустить в тебя стрелу.

Ролло продолжал стоять с каменным лицом.

Герин отчетливо помнил, как стрела проникает сквозь кожу, нервы, мускулы и кости, и не горел желанием еще раз испытать эти ощущения, но знал, что обязательно сбежит, если такая возможность представится.

Мегрин дал несколько наставлений касательно лошадей, и Герину пришлось смириться с тем, что его руки связали вместе, правда, довольно свободно.