— А кто это — они? — спросил Хортов.

— Авантюристы, — обронил Кужелев и встал. — Знаешь, сколько их развелось?.. Ладно, я подумаю, куда тебя определить. Поживешь пока у меня, здесь безопасно.

— Спасибо, ты настоящий друг.

— Что-нибудь ел? Или голодный?

— Да не хочу я, — он вспомнил большой кусок зажаренной свинины с овощами. — Пища не лезет…

Полковник подошел к двери, постоял несколько секунд, будто вспоминая что-то, потом обернулся.

— Хирург приедет — открой. Три длинных звонка, один короткий.

Едва он ушел, Хортов снял рубаху и, подойдя к зеркалу, тщательно осмотрел рану: засохшая короста едва держалась, и никаких ощущений от резких движений руки.

И пистолет Кужелев забрал…

Андрей вспомнил о будильнике — четыре часа, назначенных Грифом, поставил его поближе к дивану и лег. Он не спал, а находился в легкой дреме, как когда-то в трюме баржи, только без видений, и испытывал благостное состояние покоя. Представление о времени полностью исчезло, пропало чувство опасности, и в голове не осталось ни одной тревожной мысли.

Будильник вскинул его, как армейский сигнал тревоги. Хортов надел пиджак, ботинки, и выйдя на площадку, запер дверь. В подъезде стояла настораживающая тишина и снизу тянуло табачным дымком. Он спустился на этаж ниже и заглянул в лестничный просвет: курила консьержка, сидя возле своей будки с котом на коленях. Андрей вернулся к кужелевской квартире и в этот момент услышал, как хлопнула входная дверь и по лестнице зашуршали торопливые шаги. Он поднялся на этаж выше, нашел точку, откуда просматривалась лестница, площадка, нижняя часть двери и затаился. Через десять секунд там появились сразу четыре человека: один в белом халате и трое — в униформе сине-зеленого цвета.

Для хирурга, согласившегося тайно осмотреть огнестрельную рану, такое количество ассистентов было слишком много.

Тот, что был в белом халате, встал напротив двери и стал жать на кнопку, остальные спрятались, распределившись по обе стороны — работали, как группа захвата.

Три длинных, один короткий… Подождал, повторил условный сигнал еще раз и, достав ключи, стал отпирать замки.

Вошли сразу все, прикрыли за собой дверь и в тот же миг Хортов легко побежал вниз. В пролете между вторым и первым этажами он перешел на вальяжный шаг и прошествовал мимо консьержки.

У подъезда, спрятавшись под выступающий карниз и вплотную прижавшись к ступеням, чтобы не было видно из окон, стоял потрепанный медицинский «рафик» с красным крестиком на боку. Водитель сидел за рулем и читал книжку, не обратив на Андрея никакого внимания — похоже, бригада была настоящая, и несомненно, вызвана из психдиспансера.

Не зря Кужелев вспоминал о его детских диагнозах…

Хортов прошел мимо машины (водитель мог видеть его в зеркала заднего обзора), не торопясь, пересек двор и, оказавшись возле кладбищенской ограды, перепрыгнул ее и скрылся среди высоких надгробии…

Встреча с премьером откладывалась трижды: первый раз по причине его занятости, дескать, пришлось проводить незапланированное совещание, потом он внезапно улетел в одну из средиземноморских стран якобы по заданию президента.

В третий раз, как объяснил Козенец, не мог отделаться от охраны, которая, разумеется, отслеживает каждый шаг и докладывает наверх. Но при этом Мавр спокойно разъезжал по Москве, соблюдая лишь самые необходимые правила конспирации, и не ощущал опасности — своим чувствам он доверял больше всего. Это значило, что пока с ним хотят разговаривать, не прибегая к насилию.

Он предполагал, что затевается большая игра и участников в ней прирастает с каждым днем — любой новопосвященный стремился урвать кусок от пирога, вдруг упавшего с неба. Конечно же, мудрил и Козенец, и его шеф лукавил, откладывая встречу (к которой был попросту не готов). Несомненным являлось одно — премьер ведет консультации в усиленном режиме и вероятнее всего, не укладывается по времени: проблема оказалась очень сложной, затрагивала интересы многих государств и политических сил, а премьер пошел порочным путем — чтоб овцы целы и волки сыты. Чем больше он углублялся в поиски какого-то решения в этом свете, тем сильнее вязали его по рукам и ногам.

Спустя неделю такого замешательства, Козенец сам запросил встречи, будто бы втайне от шефа. Сбежались на сей раз у Парка Горького, поздно вечером, беседа состоялась на ходу — гуляли по набережной. И только в процессе разговора выяснилось, что премьер прислал его как посредника для диалога, а точнее, для предъявления чуть ли не ультимативных условий передачи ценных бумаг правительству. Мавру предлагалось в течение одного месяца подготовить и безвозмездно передать правительственной комиссии специальные финансовые средства, а именно пакет акций, выпущенных Веймарской республикой, находящийся на хранении, и подтвердить это актом передачи. За особые заслуги перед отечеством представить к высшей государственной награде, назначить на должность советника в Центробанк, соответствующую пенсию, выделить бесплатную квартиру и служебный автомобиль.