Девушка медленно шла, зажигая фитили ажурных светильников, а следом за ней от окна к окну пробирался Гайяр, разглядывая пышное убранство просторных комнат. Вот спальня с роскошным ложем, накрытым парчовым покрывалом с вытканными на нем кхитайскими драконами. Пол устлан пушистыми туранскими коврами, созданными, чтобы ласкать босые ступни властелинов.

Рядом с ложем резной столик черного дерева, а на нем кальян редкостной работы с крышкой в форме птичьей головы. Гайяру достаточно было одного взгляда, чтобы рассмотреть все эти мелочи. Так вот чего добился человек, обесчестивший его мать и погубивший его деда! Вот что дал ему похищенный перстень! Злые слезы выступили на глазах паренька, и с губ сорвался тихий смешок. Второе, третье окно. Стены, украшенные драгоценной резьбой, мозаики дивной красоты, столы и кресла, отделанные золотом с перламутром, даже небольшая мраморная купальня, похожая на раскрытый цветок розового лотоса. Вот что скрывалось здесь, за грубыми стенами из плохо обтесанного камня. Да, Шафраст безраздельно царствовал в этой дыре, среди трущоб, таясь и не смея вылезти на поверхность, не смея построить роскошный дворец, окруженный тенистым садом, рядом с дворцами городской знати! Хотя и среди почтенных горожан Шадизара воров или мошенников было предостаточно!

Действительно, Шафрасту удалось создать для себя крошечное государство, государство с горсткой послушных и пребывающих в страхе подданных. Он жил наслаждаясь своей властью над ними и, пожалуй, властью над всем Шадизаром, тайной и страшной. Здесь, в городе, его боялись и богатые купцы на постоялых дворах или в добротных домах и переполненных товарами лавках, и вельможи, чьи дворцы сверкали золотом башен, утопая в зелени благоухающих садов. Все же было во всем этом что-то до того нелепое, что Гайяр с трудом удерживался от издевательского смеха. Грязь всегда тянется к грязи, дерьмо к дерьму! Он хотел заглянуть в последнее окно, как вдруг со стороны, противоположной входу в таверну, послышались тяжелые шаги и приглушенные голоса. Мальчик еще ранним вечером заметил, что здесь есть вторые ворота, и нырнул в заросли, пробираясь поближе к входу в каменный дворец Повелителя Хитрецов.

Ворота распахнулись с легким скрипом, а во двор вошли два человека в длинных плащах, освещая дорогу факелами. Следом за ними показалась странная процессия: четыре зембабвийца тащили, с трудом удерживая, тяжелый бьющийся сверток. В свете факелов мелькнули связанные ноги в знакомых сапогах, клочья разодранной рубахи, широкий кожаный пояс… Гайяр до крови прикусил руку, чтобы не вскрикнуть: он узнал киммерийца, поверженного, опутанного сетью, с головой, замотанной чьим-то плащом… Следом за черными наемниками, не спуская глаз со своей добычи, шел сам Шафраст. Изредка он оглядывался назад: двое «барсов» тащили за ним еще одно тело, плотно замотанное в покрывала. Легкость, с которой чернокожие несли свою ношу, и тихие сдавленные стоны подсказали мальчику, что это плененная женщина.

Шафраст остановился около ступеней. Свет факела ярко освещал лицо, горевшее торжеством. Сидя в каких-нибудь трех шагах от него, Гайяр хорошо слышал каждое слово:

— Сначала киммерийца, а потом, когда ударю в гонг, приведете ее… Никому не расходиться, стоять у дверей, но не соваться, что б ни услышали! Понятно?!

— Да, господин! — Черные воины поправили на плечах тяжелую ношу и с трудом протиснулись в дверь. Свет факела мелькнул в темноте перехода, зембабвийцы направлялись туда, в тронный зал Повелителя Хитрецов. Гайяр весь подобрался, собираясь отползти назад. Но повелитель воров Шадизара все еще медлил, стоя на нижней ступени. Внизу столпились его черные охранники и те, кого здесь называли «барсами», лихие отпетые молодцы. Многие из них вытирали кровь, сочившуюся из свежих ран,— видно, Конан им недешево достался.

— А ну-ка, подойдите поближе, я хочу взглянуть на девчонку! — распорядился Шафраст, кивнув тем двоим, что держали пленницу.

Откинув край покрывала, он размотал платок, скрывавший лицо, и восхищенно поцокал языком:

— Ай-ай-ай, какая красоточка! Этот киммериец не дурак, всегда выбирает самых свеженьких! Ну что ж, дело сделано, теперь неплохо слегка развлечься! Эй, кто там! — крикнул он, поглаживая бесчувственную девушку по щеке.— Вина и фруктов в спальню! Ее отнесите на ложе, а сами идите на свои места!

Он постоял еще немного, покачиваясь на носках и продолжая хищно улыбаться. Потом круто повернулся и вошел в дом.

Осторожно, так, что не колыхнулась ни одна ветка, Гайяр отполз назад и задержался под окном спальни. Служанка как раз ставила на столик кувшин с вином, испуганно поглядывая в сторону неподвижного свертка, лежавшего поперек ложа. Черная коса свесилась до самого пола, белел запрокинутый подбородок.

Тяжелая дверь приоткрылась, вошел Шафраст, уже без плаща, одетый так же, как и все его люди: в простые темные штаны и дешевую рубаху. Только шелковый вышитый пояс да красные сапоги с черным узором вокруг голенища отличали его от сотен бродяг, промышляющих в Шадизаре. К груди он прижимал ларец розового дерева. Служанка, повинуясь взмаху руки, поспешно выскользнула из спальни. Шафраст поставил ларец рядом с кувшином и медленно подошел к ложу.

Перерезав веревки, он резко дернул за угол покрывала. Девушка перекатилась на самый край ложа и застонала. Потом, приходя в себя, медленно села, с изумлением оглядываясь. Шафраст стоял напротив, не сводя с ее тела жадного взгляда. Встретившись с его глазами, пленница вскрикнула и испуганно сжалась в комочек, но, стоило Повелителю Хитрецов сделать шаг, как она спрыгнула на пол, метнулась к окну. Шафраст расхохотался:

— Ха-ха-ха! Все женщины одинаково неразумны! Видят решетки на окнах, но все равно пытаются бежать! Ну, потряси, потряси решетку, можешь даже позвать на помощь — здесь тебя никто не услышит… А все же что тебя так испугало, красавица? Вот ложе с мягкими подушками, вот ковры, вот вино и спелые груши… А вот и я перед тобой! Как ты думаешь, что мне от тебя надо? Ну, что же ты молчишь, прекрасная Филота?

— Я… я боюсь тебя… не приближайся ко мне, не приближайся! О, какой у тебя жестокий взгляд, какая страшная улыбка! Нет, нет, не трогай меня! — в ужасе вскрикнула девушка, пытаясь отбежать к двери.

Но Шафраст поймал ее за косы и, намотав волосы на руку, притянул к себе ее голову с круглыми от страха глазами.

— Отсюда еще никто не уходил, не дав мне того, чего я хочу! Смотри, видишь это? — Он вытянул перед лицом девушки левую руку с черным перстнем.— Отвечай, что это?!

— Рука… Рука с перстнем… О, мне больно! Мои волосы!