— Нет, ты все-таки не узнал меня, Фарус! Конан-киммериец здесь? Отведи меня к нему, и поскорее!

Хозяин сразу широко распахнул глаза и наконец повнимательней взглянул на мальчика:

— Ага, теперь вижу! Конечно, конечно, я тебя сразу узнал! Пойдем, киммериец сегодня у меня!

Два коротких удара, два длинных и опять два коротких. За темной дверью послышались шаги, раздался тихий шорох отодвигаемого засова, и Гайяр неслышно проскользнул в комнату. Киммериец высунулся за дверь, шепотом велел Фару су принести еды и вина. Громко зевая и проклиная свое ремесло, хозяин поплелся на кухню.

— Садись, сейчас Фарус притащит вино, и поговорим. Ну, как тебе показалось в логове хитреца Шафраста?

— Знаешь, киммериец, на месте всех этих плутов и попрошаек я давно бы сбежал из Щадизара, ища удачи подальше от Повелителя Хитрецов! Они все его боятся и ненавидят, даже Исон, который каждый вечер сидит с ним рядом…

— Ха-ха-ха, Гайяр, хоть ты неплохо срезаешь кошельки и бросаешь кости, но сразу видно, что не живал среди плутов! Да они все готовы лизать сапоги любому, кто сильнее и удачливее! Но и продадут при первой же возможности! Поэтому-то я всегда работаю один… Ну, разве что с тобой я готов провернуть это дельце, а после — ты в свою сторону, а я — в свою. Кр-ром, а где же вино?! Этот мошенник Фарус, похоже, заснул в обнимку с кувшином! Ага, наконец-то идет! Стоит его только вспомнить — как он тут же появляется, как затычка из пивной бочки, если хорошенько грохнуть по дну!

— Сразу видно, киммериец, что ты с вечера недобрал! — Фарус, ухмыляясь, поставил на стол холодное мясо и кувшин с вином.— Иначе бы ты не тратил столько слов, поминая меня, недостойного! Я сейчас принесу еще вина и отправлюсь спать — а ты хоть всю таверну разнеси, пусть она сгорит ярким пламенем! В конце концов, кликнешь девчонок!

— Ладно, ладно, проваливай! За все заплачено, так что спи спокойно, пока никого нет!

Задвинув засов, Конан сел напротив Гайяра и налил себе вина:

— Ну, а теперь рассказывай, как тебя принял Повелитель Хитрецов. Тьфу, сказал бы я, чей он повелитель, да боюсь, твои щеки и уши покраснеют от стыда!

— Можешь не утруждаться, киммериец, считай, что твои слова услышаны и я с ними согласен? Хоть я и прихожусь ему сыном, но он мне не отец! Права была Рафала, это чудовище с медовыми речами и камнем вместо сердца! Это скользкая змея, это…

— Ну, хватит, хватит, ему от этого ни жарко ни холодно! Так как он тебя принял?

И Гайяр начал рассказывать с самого начала. Киммериец то хмурился, то хохотал, громко стуча кружкой по столу:

— Знаю, отлично знаю этого Афрала! Ха-ха-ха, отделал-таки он свою красотку! Теперь она еще крепче повиснет ему на шею, а уж жаловаться больше не побежит! Ха-ха-ха! Ну, а потом, ты говоришь, вошли «барсы»? Ты хоть знаешь, кто такие «барсы»?

— Нет, но…

— Должен знать, если не хочешь попасть впросак! Это опытные воры, украшение ремесла, мастера, которые промышляют по ночам, а днем отдыхают и веселятся. Они-то как раз и обделывают крупные дела вроде того, что наклевывается… Да, сапфиры, алмазы — это совсем неплохо!

— Нет, Конан, потом привели Эриса! Я сначала глазам своим не поверил, думал, это тебя схватили: такой же сильный, черноволосый… Только когда он поднял голову, я понял, что ошибся.

— Как, им удалось поймать Эриса?! — Конан, опрокинув лавку, вскочил из-за стола.— Единственный в этой своре, кто восстал против Шафраста! Один раз его припугнули, и какое-то время он был как шелковый. Потом ему все это надоело, и Эрис решил напоследок пощипать купцов, чтобы перебраться в Шадизар. Ну, болван, если дал себя поймать!

— Был болваном… Его больше нет. Какая, однако, страшная сила заключена в этом перстне! У меня до сих пор мороз пробегает по коже!

— Я вижу, Шафраст подбил одним камнем сразу двух ворон — от Эриса избавился, да и тебя как следует припугнул! Это он любит!

— Эрис выл и скулил, катаясь по полу, а Шафраст, смеясь, медленно поднимал левую руку. Черные стражники скрылись за дверью, карлик спрятался за складками тканей, даже Исон прижался к стене, зажмурив глаза, а Эрис, как загнанный зверь, метался из угла в угол, не сводя безумных глаз с его кисти. Мне кажется, в эти мгновения разум покинул беднягу, и, если бы не крепкая веревка, стягивавшая ему руки, он все-таки успел бы вцепиться Шафрасту в горло! А тот все играл с ним, как кошка с мышью. И только тогда, когда Эрис подбежал совсем близко, оскалив зубы, как раненый тигр, Шафраст вытянул указательный палец и сделал легкое движение рукой. В тот же миг голова бедняги с глухим стуком упала на ковер… Тело сделало еще шаг, потом рухнуло у самых ног Повелителя Хитрецов. Стало так тихо, что я слышал, как стучали зубы съежившегося за моей спиной Исона… Шафраст засмеялся и хлопнул в ладоши. Черные стражи вбежали в комнату, унесли тело и голову. Но знаешь, что еще удивило меня? Ни одной капли крови не пролилось на ковер, шея почернела и обуглилась, как будто поработал огненный меч…

— Да, бедняга Эрис! Теперь ты знаешь, почему Шафраста называют Повелителем Хитрецов, почему ненавидят и боятся? Ну, выпей, выпей, а то у тебя зубы стучат, как у дурачка Исона, и рассказывай дальше! Меня интересуют «шмели», он позвал их снова? Что они ему сказали про дом судьи?

— А дальше нечего рассказывать. Когда унесли то, что осталось от ослушника, Шафраст сошел с возвышения и долго стоял у окна. Исон, который к этому времени уже пришел в себя, тихо прошептал, что повелитель обдумывает крупное дело. Так, наверное, оно и было… Он тер лоб, глаза и что-то негромко бормотал, расхаживая вдоль стены. Потом его взгляд упал на меня. «Ты все еще здесь?! — нахмурившись, воскликнул он.— Для начала ты видел и слышал достаточно! Ступай, завтрашний день принадлежит тебе, а добыча — мне! Вечером снова придешь сюда, тогда и узнаешь, что делать дальше! Эй, чучело, проводи мальчишку, и пусть войдут почтенные старцы!» В общем, меня без лишних церемоний выпроводили за ворота, и я, убедившись, что за мной никто не следит, отправился прямо сюда.

— Жаль, конечно, хотя и дураку ясно, что лишние уши в таком важном деле ни к чему. Значит, Великий Судья? Потайная ниша? Ха, пусть скиснет все молоко в Шадизаре, если этот убор достанется негодяю Шафрасту! Ладно, приятель, ложись спать, а мне тоже нужно кое-что обдумать! — И Конан, придвинув к себе кувшин, тут же забыл про Гайяра.

Вздохнув, мальчик сделал два шага до низкой лежанки и, засыпая на ходу, повалился на подушки.

Солнце, проскользнув лучом в узкое окошко, добралось наконец и до лица Гайяра. Он беспокойно повертел головой, словно пытаясь согнать надоедливую муху, сморщился и чихнул. Будто испугавшись этого звука, сон мгновенно отлетел прочь. А парень, выспавшийся и полный сил, открыл глаза. Он был один, киммерийца уже не было.