— Может быть. А может быть, и нет.

Так или иначе, поделать ничего было нельзя. Они запихнули остатки еды обратно в наволочку Дуна и подготовились к трудной дороге. Веревку, которая нашлась в узле, Лина приспособила, чтобы сделать перевязь для Поппи. Она обмотала один конец вокруг талии ребенка, а другой — вокруг своей. Лина набила карманы коробками спичек, а Дун запихнул в свой узел оставшиеся свечи — на случай, если они придут в новый город ночью. Он набрал в свою бутылку речной воды, зажег одну свечу для себя и другую для Лины, и наконец они повернулись спиной к реке и лодке и стали подниматься по пологому уступу к каменной осыпи.

Когда они протискивались к тропе через каменный завал, Дун заметил, что свет свечи отражается от чего-то блестящего. Он остановился посмотреть и окликнул Лину, которая шла в нескольких шагах впереди.

— Здесь какое-то объявление!

К камню была привинчена застекленная табличка в рамке. Сырость просочилась под стекло, бумага слегка заплесневела, но при свете свечи они все-таки смогли прочитать:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. БЕГЛЕЦЫ ИЗ ЭМБЕРА!

Это последний этап вашего путешествия.

Вам предстоит несколько часов подниматься в гору. Наполните ваши бутылки водой из реки.

Желаем удачи!

Создатели

— Они ждут нас! — воскликнула Лина.

— Слушай, это написано очень давно, — заметил Дун. — Люди, которые это написали, уже мертвы.

— Ну и что ж? Они ведь пожелали нам удачи, и мне кажется, что это все равно, как если бы они и сейчас нам помогали.

— Это правда. И может быть, их прапра-правнуки встретят нас там, куда мы идем, — сказал Дун.

Приободренные, они вышли на тропу. Свечи горели очень слабо, но они все же могли видеть, что она довольно широкая, а свод над их головами высокий.

Дорога, казалось, была проложена в расчете на большую группу людей. В некоторых местах камень прорезала глубокая колея, как будто здесь долго таскали какие-то тележки с грузом. Пройдя немного, они начали понимать, что двигаются длинными зигзагами. Тропа сначала поднималась в одном направлении, а потом резко поворачивала в противоположном, продолжая при этом подниматься.

Чем дольше они шли, тем меньше разговаривали: тропа упорно поднималась вверх, и воздуха в легких хватало только на то, чтобы дышать. Единственный звук, который они слышали, был звук их шагов. Лина и Дун по очереди несли на спине Поппи — она очень быстро уставала, когда шла сама, и начинала проситься на ручки. Дважды они позволяли себе короткие передышки: просто присаживались на землю, привалившись спиной к стене туннеля, и делали по глотку воды из бутылки.

— Сколько часов мы уже идем, как ты думаешь? — спросила Лина.

— Понятия не имею, — ответил Дун. — Может, два. Может, даже три. Я думаю, мы скоро должны быть на месте.

Но они по-прежнему продолжали подниматься.

Первая пара их свечей давно прогорела, прогорела и вторая. И когда прогорела до половины третья пара, Лина стала замечать, что воздух пахнет как-то по-другому. К ледяному, резкому запаху камня примешался какой-то более мягкий, нежный, очень приятный аромат. И когда они в очередной раз повернули за угол, волна воздуха, наполненного этим ароматом, пронеслась по туннелю и задула их свечи.

— Сейчас найду спичку, — проворчал Дун, но Лина остановила его:

— Нет, подожди. Посмотри-ка вперед.

Темнота, окружавшая их, уже не была такой непроглядной, как раньше. Из туннеля перед ними струился слабый свет.

— Это огни города, — прошептала Лина. Она спустила Поппи на землю. — Быстрее, Поппи!

И Поппи послушно побежала вперед, смешно перебирая ножками и стараясь держаться ближе к Лине.

Странный приятный запах чувствовался все сильнее. Еще несколько метров — и вот перед ними отверстие, похожее на большой дверной проем. Не говоря ни слова, Дун и Лина взялись за руки, а другой рукой Лина взяла ручку Поппи. Они ступили на порог и выглянули наружу.

Но никакого города они не увидели, зато увидели нечто совершенно необычное. Перед ними расстилалось такое огромное пространство, какого они и вообразить себе не могли. Оно было наполнено воздухом, который, казалось, слегка шевелился, а в бесконечном черном небе сиял серебряный круг.

Они стояли на пологом склоне, под ногами у них теперь был не голый камень: склон был покрыт чем-то мягким — какие-то стебли, в полумраке похожие на серебристые волосы, доходили им до колен. Чуть ниже на склоне можно было различить большие округлые предметы. Куда ни кинь взгляд, вокруг мягкими волнами стелились пологие холмы и в лощинах между ними лежали глубокие тени.