Подобные мысли душили ее, вновь и вновь поднимая потоки слез к глазам, терзая ее и сводя с ума. Понимал ли это Чарли? Кто знает. Но он говорил с Анной, говорил практически без перерыва, заглушая голос у нее в голове, лишая его тишины, лишая его пищи.

Он рассказывал, как они покинули полуразрушенный город. Анна догадывалась по его голосу, что он о многом умалчивает, и была благодарна за это. Рассказывал, как они выехали в пустошь и что только через час смогли выбраться на шоссе. Где-то впереди их ждут Гораций и Линда — еще два осколка, чудом уцелевшие в этой мясорубке. Мысль о них согревала Анну, она лишний раз подтверждала единственно важный факт — все кончилось.

— Анна, мы видим их, — сказал вдруг Чарли. — Я ненадолго отключусь. Хорошо?

— Конечно.

— Не волнуйся.

— Не буду.

Анна положила руки на пульт и опустила на них голову. Теперь она видела экран под углом. Комната под ней по-прежнему оставалась пустой.

Сначала они увидели костер — высокое яркое пламя. Учитывая то, на какой скорости двигалась колонна, Гораций поступил правильно. Не хватало еще устроить аварию, после всего, что случилось. У передней машины зажглись тормозные огни, и скоро яркий свет фар выхватил из темноты массивный силуэт опрокинутого грузовика. Гораций стоял перед ним и размахивал руками.

Машины остановились. Лайан открыл дверь и выскочил наружу. Оставшись один, Чарли наклонился вперед, стараясь рассмотреть, что там происходит.

Из головного джипа вылезали солдаты, но Лайан их опередил. Он подбежал к Горацию и схватил его за плечи.

— Где она?

— В фургоне.

Не сказав больше ни слова, Лайан бросился туда.

Линда лежала в глубине фуры. Вокруг нее стоял тяжелый неприятный запах. В темноте, лишь немного разбавленной светом автомобильных фар, Лайан с трудом различал ее фигуру. Он подошел к дочери и опустился на колени.

— Линда?

Вошли солдаты. Тьма в фургоне отступила от света их фонарей.

— Линда?

Она повернула голову и посмотрела на отца. Лайан с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Эти глаза были пусты, как два осколка стекла. Худое грязное лицо с выступившими скулами даже не дрогнуло. «Узнала ли она меня?», — мелькнуло у него в голове.

— Линда?

Что-то в ее взгляде изменилось. Она облизала губы.

— Папа?

— Линда! Слава Богу, ты жива! Все будет хорошо! Теперь все будет хорошо! Я тебе обещаю!

— Папа.

Спутанные волосы грязными космами рассыпались по подушке, когда она попробовала приподняться. Растрескавшиеся губы дрогнули. Линда попыталась улыбнуться. Не смотря ни на что, в этот момент она показалась Лайану красивой. Тупое мертвое выражение на ее лице сменилось умиротворением, как у мадонны кисти средневековых художников — изможденной, но непостижимо прекрасной. Лайан погладил ее по голове.

— Что с вами случилось? — спросил он у Горация.

Тот повернулся к солдатам.

— Ребята, у вас найдется закурить?

Один из них протянул ему пачку «Пэлл-Мэлл». Гораций вытащил сигарету и прикурил от собственной зажигалки.

— Я не буду говорить при ней.

— Почему?

— Не хочу.

— Гораций…

— Уведи дочь. И возвращайся.

Лайан отвел Линду к машине и усадил рядом с Чарли, накрыв одеялом, которое принес один из солдат. Чарли обнял сестру, и она прижалась к нему, закрыв глаза. Лайан несколько минут постоял в двери, глядя на них, и пошел обратно.

Солдаты ходили вокруг грузовика, а Гораций сидел возле костра и курил. Лайан подошел к нему.

— Рассказывай.

— А ты поверишь?

— Я теперь во все поверю.

— Тогда слушай.

Рассказ Горация занял минут пятнадцать. Пока он говорил, Лайан не раз и не два начинал сомневаться в его словах — слишком уж страшные вещи он слышал. Но он заставлял себя вспомнить, что произошло в Санта Розита, заставлял себя вспомнить, в каком состоянии он нашел свою дочь, и тогда рассказ Горация вовсе не казался ему таким уж диким, он казался почти… обыденностью, как будто тот рассказывал всего лишь историю из жизни.

«Дело в том, что все истории в пустоши именно такие. Как она сама».

Гораций говорил ровно, как автомат. Его голос не дрогнул даже тогда, когда он описывал гибель брата. Иногда он путался в событиях и не мог припомнить точно, когда происходило то или другое. Лайан чувствовал, что некоторые факты он опускает вовсе. Но он не переспрашивал, потому что не был уверен, хочет ли он услышать то, о чем Гораций счел лучшим промолчать.

Пока они сидели у костра, солдаты успели обойти грузовик и теперь копошились у кабины. Один из них громко выругался. Гораций вздрогнул и обернулся.