Пламер опустил руки и посмотрел на него, будто впервые увидел.

— Что?

— Он связался с грузовиком. И еще с кем-то. Ее зовут Анна.

— Анна? Какая Анна? Они живы?

— Насколько я понял — не все.

— Где Чарли?

— В машине.

Пламер быстро пошел к джипу.

Чарли продолжал говорить по рации. Из джипа выбрался Лайан.

— Похоже, это все, капитан, — сказал он.

Пламер стоял, не зная, что сделать.

— Но как?

— Анна говорит, что они нашли источник.

— Какая Анна?

— Она поехала с Майклом Хоупом в Кубу. Они пропали пару недель назад.

— Майкл взял пассажира?

— Вы понимаете меня, капитан? Пустоши больше нет.

— Где он?

— Боюсь, он погиб. Они добрались до Лос-Аламоса. Анна сейчас в Лаборатории.

Лицо Пламера изменилось. Лайан решил, что до капитана, наконец, дошел смысл сказанного.

— Черт возьми!

— Мы должны забрать их.

Пламер засмеялся.

— Вы даже не представляете, Лайан, как скоро это произойдет. Ждите меня здесь!

Капитан действовал быстро. Он известил начальство о том, что произошло, и уже через полчаса из Вашингтона вылетел самолет. Выживших райдеров было приказано отвезти в Кубу. Сам Пламер должен был оставаться на базе и ждать прибытия руководства.

Теренски сообщил, что уцелевшие жители покинут Санта Розита не позже, чем через час. Что касается жертв — их было немало. Поисковая команда за первые пятнадцать минут нашла восемнадцать тел, и были все основания полагать, что скоро их окажется гораздо больше. Рядом с центром возник большой пожар. Им понадобятся еще люди, чтобы справиться с ним. Пламер приступил к работе, и ей не было видно конца.

Через полчаса три джипа выехали за пределы базы, взяв курс на город.

Лайан смотрел, как огни фар выхватывали страшные следы катастрофы. Севернее центральной площади Санта Розита был почти полностью разрушен. Толстый слой песка, словно саван, покрывал улицы и дома. Повсюду валялись куски кровли, перевернутые летние стулья и что-то еще — толком было не рассмотреть.

На одном из перекрестков они увидели разбитый автомобиль. Он стоял, уткнувшись в стену дома. Из пассажирского окна торчала рука. Она была черной.

Проехав несколько ярдов, они наткнулись на первую трещину. Джип впереди остановился, и из него вышли солдаты. Они встали на краю, направив вниз луч фонаря. Насколько Лайан мог разглядеть, трещина была довольно узкой, не больше фута в ширину. Скорее всего, она относилась к авангарду. Там дальше должны были появиться разломы куда большие.

Солдаты вернулись в машину, и вся колонна повернула в сторону, объезжая препятствие.

Они проезжали разрушенные дома. Один из них, точнее, его половина, удивительно ровная, будто срезанная ножом, пылала.

Чарли все говорил по рации, общаясь одновременно со всеми. Пару минут назад он пробовал поговорить с сестрой, но разговора не получилось. Гораций сказал, что Линда в шоке. Но это было не так страшно, главное — она жива, все остальное можно исправить.

Дорога становилась все хуже, и, в конце концов, колонна была вынуждена покинуть город. Лайан успел заметить, что его северная оконечность полностью исчезла в образовавшемся гигантском каньоне. Машины повернули на восток и спустя десять минут пересекли границу пустоши.

Анна сидела в кресле у пульта управления установкой и бездумно смотрела на маленький монитор. Узкая комната с консолью управления вдоль стены, залитая ярким светом ламп, была пуста и неподвижна. Прошло уже два часа с того момента, как Майкл отключил установку. Уже два часа, как пустошь перестала существовать. Ей хотелось спуститься туда, где он находился в последние минуты их безумного путешествия, но она не решалась, и продолжала сидеть и смотреть на экран. Майкл исчез — поверить в это было просто, в конце концов, она видела все своими собственными глазами, но принять это оказалось гораздо сложнее. Если вообще возможно.

Ее спасло чудо, явившееся в голосе Чарли. Опоздай он хотя бы на четверть часа, все могло бы сложиться иначе. Он заставил ее поверить в две очень важные вещи — все кончилось, и все было не зря. Этого оказалось достаточно, чтобы жить дальше.

Еще задолго до того, как Майкл исчез, она знала, где-то очень глубоко, знала, что он останется в пустоши. Это место хотело, чтобы они поверили в счастливый исход, только так можно было заставить их пройти весь путь до конца. Но уже с самого начала была установлена плата — самая древняя из всех, древняя, как сам род человеческий, простая и единственно возможная — жертва. Эта уверенность сформировалась сама собой, для нее не было никаких причин, но сердце всегда знает больше, чем разум. И никому не дано понять, откуда приходит это знание.