Шрифт:
Старики ему уже не мешают. Конфликт отцов и детей как обычно успешно разрешен. Время за нас! Но так только кажется. Зигфрид хочет достичь всего с помощью кольца, которое уже проклято и которое способно приносить удовлетворение только таким низшим субъектам подземного мира как Альберих и Миме. Он утрачивает способность различать друзей и врагов, хотя сразу этого не замечает, что понятно: второе поколение уверенно, что может всё, но знаний для достижения «всего» явно не достает. Он плюет на пророчества и разумные доводы, у него изначально благородные цели, но он свернул с правильной дороги, он прошел «точку бифуркации» и теперь исправить ситуацию невозможно. Последняя опера — «Гибель Богов» — рисует нам конец мира. На охоте, люди третьего поколения — Хаген и Гюнтер — угощают Зигфрида напитком возвращающим ему память, теперь он понимает что к чему, но уже поздно — Хаген всаживает в него копье. Брунгильда решает прекратить этот ужас, во многом начавшийся из-за женщин, и выбрасывает Кольцо в Рейн. Зигфрида сжигают на костре, затем в него же бросается и Брунгильда. Гитлера сжигают с Евой Браун. Всё закончено. Золото вернулось в Рейн, завершен очередной исторический виток.
Я родился, когда умирали последние старики увидевшие свет в годы премьер «Нибелунгов» и «Парсифаля». [369] За это время произошла одна важная подмена, которую ни Вагнер, ни Гитлер, предвидеть не могли. Сейчас сложно сказать, сознательно ли Гитлер следовал схеме этих опер или же всё получилось именно так только потому что по другому не могло получиться, но мы должны помнить: мир непрерывно усложняется — от поколения к поколению. Хорошо было Зигфриду — он бился за обладание золотом, которое хоть и убило его, но все же представляло из себя определенную ценность. Да, понятно, Золото в операх — всего лишь символ и ничего больше. Но давайте подумаем, а что является символом сейчас? Автомобиль, который сгниет через десять лет? Электронная техника, которая завтра сломается или устареет? Домик, сделанный их гипсокартона и стекловаты? Ячейка в бетонной многоэтажке, с решетками на окнах, последовательностью бронированных дверей и камер наблюдения, больше напоминающая комфортабельную тюрьму, в которой, несмотря на кажущееся удобство, свободным точно не вырастешь. Золото? Да, золото имеет цену и цена эта растет. Но при этом оно максимально выведено из оборота. Раньше у человека была золотая монета и она была ценностью. При любых раскладах и в любой стране. А у вас много золота? Не думаю. А что у человека есть сейчас? Счет в банке? Но этот счет — всего лишь последовательность электронных импульсов на жестком диске. Наличные деньги? Но эти деньги, как уже неоднократно говорилось, ничем не обеспечены и вся их ценность имеет только информационное наполнение, т. е. считается, что деньги стоят столько, сколько на них написано. А завтра может посчитаться иначе. И если произойдет очередная катастрофа, что останется у такого человека? У него и отбирать-то ничего не потребуется, ибо формально он имеет многое, но реально лишен даже таких элементарных возможностей как дышать чистым воздухом и есть продукты не накаченные химией. А если и потребуется, то сможет ли он защитить тот мизер что у него есть? У вагнеровских героев были волшебные шлемы и мечи, у средневековых — тоже шлемы и мечи, но не волшебные. А что есть у вас, кроме кухонных ножиков и тупого топорика для разделки мяса? И сумеете ли вы этим топориком грамотно распорядиться? Так избыточное информационное наполнение, проще говоря — «понты» нашего поколения, заставили его ради сомнительных сиюминутных удобств отказаться от всех без исключения ценностей позволивших арийцам стать во главе эволюции. Гитлер, как воплощение воли немецкого народа, предпринял попытку решить все эти проблемы максимально эффективно и в самые короткие сроки, в течение нескольких поколений, и по тому как шло дело, можно было не сомневаться в конечном успехе. Но мы должны помнить, что Гитлер — это обычный человек, сначала нашедший правильный путь, путь, что добавлял ему силу и работал на арийскую расу, а затем потерявший его, как только пренебрёг расовыми принципами. А белая раса — это нечто более мощное чем Кольцо, за которым скрывались ошибки, обманы и проклятья. Это — всё. Вагнер, заканчивая «Нибелунгов», снабдил его следующим послесловием: «Вотан поднимается в Вальгаллу, держа в руке своей обломки копья. Он приказывает срубить ствол Ясеня Мира. Брунгильда возвращает Кольцо глубинам Рейна. Умри спокойно, бог! Валькирия возвещает оставшимся в живых от великой резни будущий закон Вселенной. Ни золото, ни величие богов, ни лживые узы жалких договоров не сделают нас счастливыми. Сделает это только любовь». Далеко смотрел. Золото и величие богов сейчас никого не интересуют, а вот лживые узы жалких договоров (т. е. избыточные связи) тяготеют над арийским человечеством, сужая степень его свободы ежедневно и ежечасно. И как много людей останется в живых от «будущей великой резни» зависит от того, насколько быстро они осознают что неправильно отрегулированная избыточная система — это вампир забирающий у них энергию и расплачивающаяся в лучшем случае дешевыми недолговечными игрушками, а затем одним махом разорвут все избыточные связи, прекратив играть по навязанным ею правилам. Так законы Вселенной начнут работать на их усиление.
369
Парсифаль — последняя опера Рихарда Вагнера. К ее созданию он подошел имея твердые расистские убеждения и будучи поклонником Гобино, Марра и Шюрэ. Одновременно, он переосмыслил христианство в арийском контексте. Итак, действия «Парсифаля» разворачиваются в Испании, на горе Монсальват. Сама гора — граница между арийской и арабской частью. На северном склоне стоит замок, где хранится Грааль — чаша куда была собрана кровь Иисуса Христа. На южном склоне находится замок Клингзора — межвидового гибрида практикующего оккультизм и магию. Главное действующее лицо первого акта — арийский король Амфортас. Когда-то давно, он, вооруженный копьем которым пронзили Христа, отправился уничтожить Клингзора, но Клингзор подослал женщину по имени Кундри, соблазнившую Амфортаса, похитившую копье и нанесшую ему рану которая не заживает. Так король наказан за то, что не устоял перед искушением; за то, что осквернил себя контактом с межвидовой самкой, пусть и сексуально привлекательной. Чтобы сделать короля зависимым, Кундри регулярно привозит ему бальзам для раны, он хотя бы снимает боль. Впрочем, Амфортасу известно пророчество о юном святом простаке, который уже скоро придет и освободит его от власти Клингзора. Но это пророчество знает и Клингзор, а посему Кундри выходит на встречу Парсифалю (так зовут юношу) пытаясь соблазнить и его, а для усиления эффекта, Клингзор окружает Парсифаля волшебным садом. Это центральный эпизод второго акта. И вот тут начинается самое интересное: Парсифаль почти поддался искушению, он рискует превратиться в очередную жертву, но когда Кундри его целует, он вдруг чувствует боль в том же месте где рана у Амфортаса. Искушение не состоялось, Кундри отвергнута и теперь уже сам Клингзор вмешивается в события бросая в Парсифаля то самое копье. Но убить его невозможно, он ведь не оказался таким слабаком как царственный Амфортас. Копье зависает у него над головой, он хватает его и прочерчивает в воздухе крест. Волшебный сад тут же превращается в пустыню, а Кундри теряет сознание.
Третий акт. Проходит какое-то время и однажды, весной, в Страстную Пятницу, когда рыцарям запрещено носить оружие, в Монсальвате появляется человек одетый в темные доспехи с копьем. К нему сразу же устремляется всеобщее внимание и он рассказывает историю о том, как, и благодаря чему добыл это копье. Появляется Кундри, она бросается к ногам Парсифаля, льет на них миро, а затем вытирает своими волосами (пародия на Христа и Марию Магдалину). Затем она принимает крещение. Рану Амфортаса излечивают простым прикосновением копья. Финал оперы: Парсифаль срывает покрывало с Грааля, с купола храма слетает голубица и начинает над ним кружить, Кундри шокированная этим зрелищем умирает. Парсифаль в трактовке Вагнера — арийский Христос. Он не поддается искушениям, он «в законе», он не приносит себя в сомнительную жертвую. Он действует правильно, а потому природа, сам мировой процесс — за него. Он — предтеча сверхчеловека.
Конечно, «Парсифаль», как и «Нибелунги» — это всего лишь оперы, но мы должны помнить, что в свое время они имели сильнейшее воздействие на тогдашнюю публику. «Парсифаль» стал вообще самой успешной оперой Вагнера, хотя она наиболее сложна для восприятия. Для Гитлера «Парсифаль» был чем-то вроде религиозного откровения, так как в символической форме выражал борьбу арийцев за чистоту своей крови и показывал что победит в конечном итоге тот, кто устоит против убивающей всех системы даже тогда, когда как кажется, не будет никаких шансов. Копье здесь всего лишь символизирует оружие, причем то, которое самое современное и эффективное. Парсифаль овладел им, устояв перед соблазном который в его случае был персонифицирован в образе женщины за которой стоял расово чуждый махинатор. Он, простой человек, оказался сильнее короля, сильнее того, кто считался элитой.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ПУСТЫНЯ В НИКУДА
Те кто плохо знаком с теорией Дарвина, обычно сводят её к простому постулату — «выживает сильнейший». На самом деле это заключение является только одной из частей его концепции и её ни в коем случае не надо возводить в абсолют. И действительно, были ли люди самыми сильными в животном мире? Совсем нет. Люди подчинили его исключительно благодаря организации, точнее — способности к самоорганизации, которая у них и впрямь оказалась самой высокой. Сильнейший выживает только во внутривидовой конкуренции, а вот в межвидовой выживает как раз отнюдь не сильнейший, а наиболее приспособленный. Организация как раз и есть способ приспособиться к существующим условиям бытия, особенно если не хватает индивидуальной силы. Но этот способ далеко не единственный. По общепринятому мнению, самыми приспособленными существами в мире являются паразиты. Человек, несмотря на все свои супердостижения, против них остается практически бессилен, более того, они могут отбирать в течении всей жизни мощный энергетический потенциал его организма, но человек даже не будет подозревать об их существовании.
Германцы хотели подчинить мир концентрацией воли и внутренней самоорганизации. Они сделали попытку тупо адаптировать мир к себе, поставив на силу и как-то уж слишком переоценив свои интеллектуальные возможности, а они у граничащих с ними народов оказались не хуже. Окружающие их системы, движимые инстинктом самосохранения стремились этому противостоять, поэтому число комбинаций направленных против немцев, всегда оказывалось большим, чем число комбинаций работающих на них. Об итогах мы уже говорили — Асгард превратился в гигантский универсальный магазин, а «воинство Вотана» — в кучу пивных толстопузов оплачивающих счета, это, кстати, Гитлер тоже прогнозировал. Но было время, когда казалось, что движение Германии к заветной цели остановить никому не удастся.
Почти весь 1915 год был черным кошмаром для русской армии обеспечивающей Восточный фронт Антанты в Первой Мировой войне. Недоразвитая экономика, неспособная обеспечить грандиозные планы вынашиваемые годом ранее и авантюризм во внешней политике, как обычно привели к плачевным результатам. Про довоенные барабанно-фанфарные доктрины забыли сразу же после гибели армий Самсонова и Ренненкампфа у Мазурских озер. Уже на второй год войны, патроны приходилось закупать в самых экзотических местах, включая Японию. Катастрофически не хватало таких «мелочей» как телефонные провода, сапоги, гимнастерки, противогазы. С февраля по сентябрь Россия потеряла Польшу, часть Прибалтики, часть Белоруссии и Галицию. Значительная часть кадровых офицеров начавших войну в августе 1914-го уже погибла, а невосполнимые потери перевалили за цифру 2 миллиона. Немцы, понимая что время как обычно играет против них, стремились во что бы то ни стало решить «русский вопрос» уже в 1915 году, чтобы в полном спокойствии за свой тыл наброситься на англофранцузов. Но это не удастся. Да, у Антанты пока что больше вариантов ходов, а про невозможность победы над Россией чисто военным путем предупреждал еще Бисмарк, которого как раз и вспомнили осенью 1915-го. Тогда же немецкий посол в Дании Брокдорф-Ранцау констатировал: «Германии смертельно грозит русский колосс, кошмар полуазиатской империи московитов. У нас нет альтернативы попытке использовать революционеров, потому что на кону находится наше существование как великой державы». Осенние дожди и активизация англофранцузов заставили немцев ослабить натиск. На фронте установилось относительное затишье.
За пафосными немецкими фронтовыми сводками от которых уже начали уставать, как-то слабо рисовалась интеллектуальная жизнь Европы. Нет, в роли «центра интеллекта» мы не имеем ввиду Швейцарию, где мультирасовый сброд стёкшийся туда по фекально-сточно-канализационно-коллекторным каналам Мирового Интернационала шлифовал контуры будущей Всемирной Революции, мы о другом. В ноябре 1915 года, Альберт Эйнштейн излагает в Берлине Общую Теорию Относительности (ОТО). Даже сейчас сложно сказать насколько шумиха вокруг персоны Эйнштейна и превращение чуть ли не в «бога физики» соответствует его реальному вкладу в эту науку, но тогда доклад не вызывал особенного интереса в высших академических кругах. Всё было слишком абстрактно. Но выводы сделанные Эйнштейном довольно быстро распространились в интеллектуальном мире и даже такое, отнюдь не научное место, как Восточный фронт не был исключением. А там, наряду с целой когортой знаменитых (или ставших знаменитыми позже) людей, воевал, с немецкой, разумеется, стороны, первоклассный астроном и математик Карл Шварцшильд. В спокойной обстановке, когда на фронте, наконец, наступила тишина, он размышлял над эйнштейновскими уравнениями, его как астронома увлекла проблема искривления гравитационного поля вокруг шара с постоянной массовой плотностью. Несмотря на простой вид уравнения, его решение оказалось весьма и весьма непростым, но Шварцшильд, у которого появилось достаточно свободного времени во время ноябрьских затяжных дождей, справился с ней за несколько недель, получив удивительно простое решение. [370]
370
Тем кто интересуется — решение Шварцшильда уравнений Эйнштейна (для случая точечной массы бесконечно высокой плотности) изложено в третьем томе «Теоретической Физики» Л. Ландау и Е. Лившица, правда там не обойдешься без знаний тензорного анализа. Сейчас в теоретической физике описаны вращающиеся Дыры, а также Дыры имеющие заряд.
Собственно, в решении, которое распадалось на решение двух уравнений — для внутренности шара и «внешнего решения», был один случай, вызвавший, поначалу, более чем скептическую реакцию даже у Эйнштейна, а его-то трудно было чем-нибудь удивить. Казалось, что этот случай вообще выходит за рамки человеческих представлений. Дело в том, что при определенных условиях, давление внутри шара могло менять знак, т. е. шар начинал сжиматься, причем сжиматься до тех пор, пока первая космическая скорость для него не становилось равной скорости света, т. е. даже луч света выпущенный с поверхности шара не мог бы его покинуть. Такой себе «взрыв наоборот», «взрыв внутрь». Дальше — больше. Всего лишь несколько лет прошло с момента когда была установлена абсолютно детерминированная связь пространства и времени, а из решения Шварцшильда следовало, что на определенном расстоянии от «сжавшегося» шара, сигнатуры пространства и времени меняются местами. Т. е. пространство становится временем, а время — пространством. Профессор Д. Тейлор приводит наглядный, хотя и принципиально невозможный пример: «Допустим, человек, летящий в «черную дыру», подает сигналы неподвижному наблюдателю в начале пути. «Летчик» подает сигналы через равные отрезки времени, но наблюдатель отмечает, что сигналы приходят все реже и реже, «летчик» летит все медленнее и медленнее, пока, наконец, он не останавливается и сигналы не прекращаются. В действительности «летчик» летит с той же скоростью и сигналы посылает так же равномерно, хотя следующий сигнал, может быть, получит только потомок наблюдателя и он же заметит, что «летчик» всё же движется». [371] А невозможный он потому, что летчик разлетится на молекулы еще до «входа в дыру» и не сможет ничего подавать, но суть, думаю, понятна. И не стоит удивляться, что физики чуть ли не поголовно восприняли эти выводы как чисто математическую модель, не имеющую и не могущую иметь к реальной жизни никакого отношения. К сожалению, Шварцшильд умер в мае 1916 года и разговоры вокруг его сенсационных выводов надолго поутихли. Только в 1939 году, Оппенгеймер — один из будущих создателей атомной бомбы — вновь вернулся к вопросу о центральном поле шара и полностью подтвердил выводы Шварцшильда. Но даже этого было мало. Нужно было увидеть это «практически», наяву. А как увидеть, если такой сверхплотный шар ничего не излучает, точнее, излучает, но излучение не может выйти за пределы определенной области названной позже «горизонтом Шварцшильда». Вот для начала его и назвали — «Черная Дыра». Как сильно нужно сжать обычное тело, чтобы оно стало черной дырой? Для нашей планеты, диаметр которой равен 12 800 км, он составляет 18 миллиметров! Представьте себе этот гигантский каменный шар, сжатый до размеров, меньших, чем шарик для настольного тенниса. Но такие явления во Вселенной происходят! [372]
371
Фантастика? Тейяр де Шарден говорил так: «Во Вселенной только фантастика имеет шанс стать истиной». Наверное астрофизики поэтому и сходят с ума, ибо постоянно встречаются с гигантскими не представимыми силами и явлениями.
372
А. Черепащук «Черные дыры во Вселенной» Издательство: Век 2, 2005 г.