Мы не настолько наивны чтобы допускать, что интеллектуал-социалистические нормы будут поддержаны бессознательными массами, тем более на всеобщих выборах. Мы не настолько потеряли контакт с реальностью, чтоб допускать такую возможность даже теоретически. И уж тем более мы не рассчитываем на спонсорство буржуев. Даже гораздо более близкий массам национал-социализм поддержали только один раз, причем тогда совпало столько условий, что возможность второго раза представляется и вовсе эфемерной. Совершенно очевидно: что получилось в Германии в 1933-ем — исключение, причем не подтверждающее правило. Были очевидны и ляпсусы допущенные национал-социалистами, что, конечно, их не дискредитирует, но одновременно и предостерегает нас от некритического копирования их опыта. Что бы там ни говорили, нацистская Германия совсем не была монолитным супермонстром и предельно отлаженной машиной. Первые реальные шаги к оптимизации системы на уровне связей Гитлер начал делать не в 1933, а в 1944-ом году, когда было уже поздно. До этого проводилась ревизия звеньев, т. е. людей. По концлагерям изолировались социал-демократы, коммунисты, гомосеки и прочий асоциальный элемент. Это было важно, но недостаточно.

Мы не действуем по принципу «кто не с нами, тот против нас», мы вполне соглашаемся на формулу «кто не против нас, тот с нами». Мы и недочеловекам предложим метод, по которому они смогут (если захотят) внести свой вклад в торжество будущего социума сверхлюдей. Всё-таки недочеловек — продукт исторический, он — финальное состояние своего рода. И если он это поймет и будет работать на общество высокоранговых расово-чистых индивидов, его существование перестанет носить неосознанный скотоподобный характер. Он не обретет вечность, но безусловно обретет смысл. Это и будет то максимально возможное, на что он в принципе окажется способен.

Сейчас, чтоб народ начал «вдруг» мыслить биологически, нужно довести его до состояния, при котором ему станет нечего терять в противостоянии межвидовым гибридам. Только тогда он станет по настоящему свободным, а любое его действие — законным, как формально, так и фактически. Поэтому энергетически целесообразным представлялось создание интеллектуальной структуры способной захватить контроль вследствие расбаланса системы и, как следствие, резкого понижения ее устойчивости, причем такой расбаланс может быть достигнут искусственным путем, а главным движущим фактором должно стать понижение уровня жизни тем или иным способом и повышение числа недовольных до максимально возможных пределов. Кем был бы Наполеон, если б не было революции? Стал бы этот маленький полукорсиканец-полуитальянец генералом французской армии в 24 года, если бы в Париже сидел король, а не якобинцы? Вряд ли. А Гитлер? Стал бы он фюрером если бы Германия была той «сытой культурной страной» какой мы ее знаем по последним кайзерам? Скорее всего, он так и остался бы бродячим полунищим художником, пусть и с экстремальными убеждениями. Стал бы Джордж Вашингтон основателем страны ставшей сейчас сверхдержавой, если б в свое время не возглавил мятеж против английской короны, которой сам же и присягал и генералом которой являлся? Да и Наполеон мог бы сыграть в «патриота» оставшись роялистом и красиво сгинуть зеленым лейтенантом в Вандее. Может успел бы крикнуть «Да здравствует король!». Но кто скажет, что они были неправы? Кто назовет их предателями? Да, для кого-то эти люди клятвопреступники, но не для нас. Они объективно работали на прогресс, а он — превыше всего. Они стремились вывести арийскую расу на более высокий уровень существования, они боролись за свободу, они были расистами. Такие имеют право бороться против системы, если она их не устраивает. И они боролись.

Помните смешной анекдот: исключенный из университета студент-физик с горя поступает в духовную семинарию и, сдавая экзамен, на вопрос священника: «что такое божья сила?», отвечает: «Божья масса, умноженная на божье ускорение» Как знать, может подобный случай и был, ведь множество анекдотов берется из жизни. Тем более что студент-семинарист-физик ответил на вопрос правильно.

Второй закон Ньютона, приводимый в школьной и популярной литературе именно как «сила есть произведение массы на ускорение», великий англичанин сформулировал по-другому — F=dp/dt, т. е. сила есть производная момента количества движения за время. Видно, что если вы хотите произвести действие в максимально короткий срок, вам нужна предельно большая сила. И не стоит рассматривать эти рассуждения как сугубо абстрактные. Мы неоднократно подчеркивали, что человек — всего лишь сложная макросистема, на разных уровнях иерархии которой реализуются вполне простые физические процессы.

Эта формула вновь выводит нас на связь силы с временем, пусть в данном случае подразумевается чисто механическая сила. Сила вообще — это способность что-то изменить, а мотивом заставляющим человека что-либо менять, является желание достичь намеченного результата. Сознательное или бессознательное. Большая сила дает возможность достичь цели за меньшее время. Ни у кого ведь не вызовет удивления факт, что сильный зверь (под «силой зверя» подразумевается, помимо физической силы, еще и хитрость с опытом) добудет себе пропитание (т. е. реализует желание поесть) быстрее слабого. Человек изначально был слабее многих животных, но в итоге, целые отряды их были уничтожены (например, мамонты или бизоны), а остальные либо ассимилированы, либо их популяция контролируются и люди могут отрегулировать их численность в кратчайшие сроки. Понятно, что из двух индивидов поставленных в одинаковые условия, свою цель быстрее достигнет более подготовленный, а подготовка это сумма силы и организации. В свою очередь, цель и ее достижение никак жестко не связана с ростом или понижением энтропии, в этом уникальность человека способного как ее повышать, так и понижать. Т. е. целью может быть как рост, так и понижение. Например, создание атомной бомбы, предполагавшее создание теоретической базы, добычу урана, его обогащение (или превращение в другой химический элемент — плутоний, что еще раз показало: мысли алхимиков о превращении одного элемента в другой, оказались не такими нелепыми), конструирование бомбы, было, безусловно, актом грандиозного упорядочивания, причем в малом объеме. Тогда проект «Манхэттен» обошелся в 100 миллиардов долларов — сумму совершенно фантастическую, учитывая, что новый автомобиль среднего класса в 1945 году можно было купить за 1000 долларов. Но вот сам ядерный взрыв мгновенно превратил саму бомбу и упорядоченный город на который она упала, в не менее грандиозный хаос. В пыль. Причем в считанные секунды! Цель, таким образом, можно обозначить как достижение конкретного результата путем управления энтропией процесса: огромные силы затраченные на создание по сути небольшого изделия («Малыш» весил 4 тонны) оправдались тем, что за минимальный промежуток времени был обрушен удар колоссальной силы. Подсчет в килотоннах здесь не совсем объективен, пусть цифра в 20 000 тонн тротила кого-то и впечатлит. Это — несколько железнодорожных составов, которые уж совершенно точно нельзя было взорвать в долю секунды, поэтому сила взрыва оказалось бы размазанной во времени и в пространстве, а для взрыва эти параметры — одни из главных.

С другой стороны, астрономические суммы затраченные на реализацию самого проекта окупились тем, что по прошествии 10–15 лет атомные бомбы стали делать серийными партиями. К концу холодной войны СССР и США располагали арсеналом способным уничтожить практически всю мировую инфраструктуру, а по мнению многих ученых — вообще все живое на Земле, причем ни один раз. Как сказал кто-то из военных: «мы можем сравнять Америку с землей, потом восстановить в первозданном виде, потом еще раз сравнять, но уже не восстанавливать». Такого прецедента в истории еще не было — усилием воли уничтожить биологическую форму жизни, представленную во Вселенной, может быть, всего лишь в одном экземпляре! Первый настоящий триумф интеллекта в разговоре с природой! Ведь такое действие всегда было прерогативой Бога. Но «взрыва» не произошло. Русские в довольно короткий срок добились паритета с американцами и «сверхупорядоченные» бомбы стали гарантом мира и покоя на планете, во всяком случае на уровне сверхдержав. И если кто-то будет пытаться опровергнуть наше утверждение, приводя в пример десятки войн прошедших в период 1945-91 годов, мы легко его парируем, заявив, что конфликты между арийскими странами были практически сведены к нулю. Вторжение СССР в Венгрию и в Чехословакию, имело относительно бескровный характер, да и война между Англией и Аргентиной также мало походила на мясорубку. Ареной противостояния белых стали цветные страны Африки, Азии и Латинской Америки. Но призрак ядерной войны, ставший всего лишь одним из инструментов внешней политики, привел к тому, что многие слабые интеллектуалы «по-другому взглянули на мир». Для них «ядерная угроза» была слишком страшной, притом, что 99 % зарядов держали белые, пусть и против друг друга. Не знаю, испугались ли военные, но политики и буржуи — несомненно. Вторые даже больше, вот почему последние пятнадцать лет после разгрома СССР ядерные арсеналы сокращают ударными темпами. И действительно, сейчас завоевать господство над отдельной страной можно и без ядерных бомбометаний. Но сам прецедент восхитительный и еще нуждается в интеллектуальной отработке. Стало очевидно, что человечество способно распоряжаться своей жизнью и судьбой и даже собственными силами прекратить ее в любой момент. Впрочем, можно быть уверенным: в случае полной глобализации экономики и политики управляемой из единого центра, ядерное оружие будет полностью ликвидировано «от греха подальше», пока же будет проводиться политика полной централизации управления пусковыми установками.

Впрочем, вопрос связи суммарной силы и возможности достичь результата за минимальный промежуток времени не менее интересен при переносе подобных рассуждений на одного человека или небольшую группу. И если политики с военными сбросив всего лишь 2 (две) маленькие, пусть и очень дорогие бомбы (эксклюзивное тогда изделие!), поставили на колени древнее феодальное государство со злым, коварным и беспредельно жестоким организованным народом, готовым «драться до конца», заставили его подписать унизительную капитуляцию, заставили навсегда отказаться от обладания армией и признать что император не «представитель бога на земле», а обычное физическое лицо, сделанное из того же фарша что и остальные японцы, то и отдельный человек, умело организовав то или иное предприятие, а степень и качество организации прямо пропорциональны затраченной силе, может, израсходовав ее в минимальный отрезок времени, добиться сенсационных результатов. Про спортсменов готовящихся по сложным индивидуальным программам годы, чтобы потом за 10 секунд бега или минуту-другую плаванья выиграть золотую олимпийскую медаль мы говорить не будем, такие примеры слишком банальны и мало на что влияют. Тем более что в спорте от спорта ничего не осталось. Профессиональный спорт — это смесь биохимии и политики. Ну и шоу-бизнес. [102] Он — абсолютно избыточен. Политики вкладывают деньги, рекламируя свои страны, свои режимы, а биохимики разрабатывают допинги, с каждым годом все более мощные и все менее обнаружимые. Зачем это спортсменам? И зачем это вообще? Поэтому мы знаем множество печальных историй известных спортсменов закончивших свою спортивную карьеру. Ставшие враз никому не нужными (вместо них пришло новое поколение, новые кумиры масс), они часто впадали в перманентную депрессию, «присаживались» на алкоголь и наркотики заканчивая жизнь в бедности и забвении, вспоминая, наверное, как когда-то любой — от нищего бродяги до финансового магната мечтал с ним познакомиться, сфотографироваться или выпить. Гораздо интереснее проанализировать такую ключевую потребность, как потребность обладания. Ведь большинство индивидов несамодостаточны и их статус, как в своих глазах, так и в глазах окружающих, определяется наличием того или иного предмета, считающегося престижным, причем не в какой-то узкой социальной или профессиональной группе, но в максимально широкой выборке. Здесь на первом месте безусловно идет недвижимость. Есть множество великолепных дворцов, особняков и вилл, где мало кто бывал, но один только внешний вид всегда оказывается убойной картой, а степень шикарности внутренних интерьеров (которая, кстати, может быть очень низкой) определяется фантазией наблюдателя, имеющего зачастую весьма слабое представление о современном дизайне. Рассмотрим более простой вариант.