— Пич, тут происходят большие перемены — я не могу сказать все по телефону, это слишком важно.

Пич отодвинула от себя трубку и удивленно посмотрела на нее — ни слова о том, что случилось, ни звука о той женщине. Он мог говорить только о работе.

— Я надеюсь, что длинные дни и длинные ночи не включают ту женщину, которая подошла к телефону вчера? — спросила она дрожащим голосом. На другом конце провода наступило молчание. — Так как, Ноэль? — сказала она. — Только не надо выдумывать никаких историй. Я знаю, что это была твоя любовница, — я поняла это по ее голосу.

— Она не моя любовница, Пич…

— Но она была в постели с тобой! — Она ждала и молилась, чтобы он отрицал это и доказал, что произошла ошибка. — Так что же, это правда, не так ли? — Ее голос задрожал еще сильнее.

— Пич, что ты хочешь от меня услышать?

— Я хочу услышать от тебя правду.

— Я никогда не лгал тебе…

— Значит, она все-таки была в постели с тобой!

— Да, была… Но это совсем не то, что ты думаешь, Пич…

— Не то, что я думаю? Боже ты мой! Ноэль, ты, должно быть, думаешь, что я все такая же глупая маленькая девчонка, на которой когда-то женился Гарри! Если ему это сходило с рук, то сойдет и тебе. А я так верила тебе! Так любила тебя!

— Не переставай меня любить, Пич, — взмолился он. — Это не имеет никакого отношения к нам с тобой — я все тебе объясню, когда увидимся.

— Когда увидимся? Тогда почему ты не здесь? Вся моя жизнь пошла прахом, а ты за тысячи миль от дома. Ты даже не побеспокоился позвонить мне, потому что, видите ли, был очень занят. Черт тебя подери, Ноэль Мэддокс, я ненавижу тебя!

Бросив трубку, Пич взбежала по ступенькам в свою комнату, не замечая Чарльза и изумленной девушки, дожидавшихся ее у входа.

Она вся дрожала и опустилась на кровать, огромным усилием воли сдерживая слезы. Надо взять себя в руки и контролировать свои чувства. Ей надо подумать о Чарльзе. Она была ответственной матерью, даже если и не смогла стать достаточно хорошей женой и возлюбленной, чтобы удержать своего мужа. Зайдя в ванную, Пич выпила стакан ледяной воды и плеснула немного себе на лицо. Потом осторожно спустилась по широкой мраморной лестнице навстречу своему сыну, который ждал ее.

Когда они сошли по ступенькам к машине, она опять услышала телефонный звонок.

— Если это мистер Мэддокс, Оливер, — сказала Пич, — передайте ему, что я уже уехала. И что я не собираюсь возвращаться.

Туман окутал Детройт, как мягкое шерстяное одеяло, отрезав город от всего мира, прервав воздушное сообщение и поймав Ноэля в ловушку в его неожиданно ставшем одиноким доме. Большие окна, которые обычно служили рамой сверкающей картины города, казались сейчас занавешенными простым серым холстом, заслоняя собой устремленные вверх башни и гранитные улицы, которые дали ему жизнь.

С упакованной сумкой Ноэль ждал у телефона. Торжественное григорианское песнопение громко разносилось из многочисленных динамиков его квартиры, а единственная яркая лампа освещала бежевую поверхность телефона, выглядевшего так, словно это был единственный предмет, который что-то значил в комнате. Каждый час Ноэль набирал номер виллы Леони, с нетерпением дожидаясь, когда Марианна снимет трубку, вслушиваясь в щелкающую и гудящую линию.

— Мадам совсем не подходит к телефону, — сообщила она ему встревоженно. Да, конечно, она попросит Пич перезвонить ему по этому номеру.

Ее голос становился все тоньше и взволнованней с каждым его звонком, когда она снова и снова повторяла ему одно и то же.

— О, месье Мэддокс, — сказала Марианна наконец, — нет смысла больше звонить, мадам не будет с вами разговаривать. Вы должны приехать сюда как можно скорей.

Черт возьми, он так и знал. Если он хотел спасти свой брак и удержать Пич, он должен был сесть в следующий самолет и покинуть этот город, погруженный в туман. Расстроенный, Ноэль взял трубку и позвонил в аэропорт поинтересоваться, что, собственно, они собирались делать в сложившейся ситуации, но услышал лишь спокойный, ровный голос, которым пользовались служащие аэропорта, чтобы успокаивать пассажиров, что туман, видимо, рассеется к полудню, и с ним немедленно свяжутся, как только самолет будет готов к вылету.

Направившись на кухню, Ноэль налил себе еще одну чашку черного кофе, переключив свои мысли с Пич на вчерашнюю встречу поздно вечером. Он надеялся, что Артур Оранелли уже на его стороне, потому что Оранелли имел больше влияния в индустрии, чем кто-либо. Билл Мастерз, похоже, согласится с Оранелли, и их совместный авторитет и поддержка как в совете, так и на Уолл-стрит, приблизят к нему его мечту. Нервы Ноэля напряглись, когда он представил себя на этом месте, на самом верху башни, обладателем трона — и власти. Заряженный нервным волнением, он выпил еще одну чашку черного кофе и продолжал ходить по своей квартире, ненавидя пустые окна, которые отрезали его от Детройта. В конце концов Ноэль бросился на диван и снова набрал номер во Франции. На этот раз было занято, бросив трубку и прождав десять минут, он опять набрал номер. Ноэль стал звонить каждые десять минут, но все время было занято. Пич сняла трубку, чтобы телефон не звонил.