Не знаками альфы и омеги, не пентаграммой, [175] не силой абраксаса и мейтраса, [176] а властью всепобеждающей науки заклинаю тебя.

Явись!

Но напрасно, дух не являлся.

И это сражение с двумя противниками: внизу — с твердью земной, наверху — с непокорными газами, двумя великими демонами, образующими мир, — шло непрерывно день за днем и за ночью ночь.

Иван не знал отдыха.

Однажды утром ему принесли весть, что вода в колодце замка стала теплой и у нее появился привкус серы.

Он пришел в отчаяние.

Значит, подземный пожар распространяется быстрее, чем он полагал.

Долина обречена на неминуемую гибель. Достаточно одного десятилетия, чтобы все было уничтожено.

Господин Ронэ, узнав об этом, бросил свою должность и переметнулся к князю Вальдемару. По его поручению он выступил как самый надежный свидетель всей катастрофы и расписал ее историю в венских газетах.

Иван же прилагал отчаянные усилия, пытаясь найти средство спасения.

Он проникал все глубже в подземный лабиринт. Его старому спутнику от всех ужасов, через которые, что ни день, проводил его хозяин, стали чудиться привидения.

Однажды, затерявшись в лабиринте скалистых пещер, они попали в грот, откуда все пути казались отрезанными.

Но в одном месте камень гулко отозвался на стук, словно за ним была пустота.

Свежий сдвиг пластов породы свидетельствовал о том, что обвал произошел недавно.

— Надо пробить в этом месте! — воскликнул Иван и схватил кайло.

Старый Пал в ужасе прижался к скале, вздрагивая при каждом ударе.

Так стучат во врата ада, вызывая на единоборство самого сатану!

Кайло пробило щель. Просунув в нее лом, Иван приподнял пласт.

Сейчас, если озеро наверху, им на головы обрушится водопад!

Старик осенил себя крестным знамением, вверяя душу господу.

А Иван с восторгом первооткрывателя воскликнул:

— Ты слышишь? Всплеск! По ту сторону куски угля падают в воду: значит, нижний бассейн здесь, под нами.

— Да, а вдруг верхний тоже полон?

Но тут уж ждать недолго: пока «жила ударит сто раз».

Более тягостных ударов пульса они не отсчитывали за всю свою жизнь, даже когда Иван спускался в шахтный завал.

Ниоткуда не доносилось ни звука. В недрах земли было тихо.

— Нашли! — закричал Иван, охваченный счастливой дрожью. — Теперь обвяжи меня вокруг пояса веревкой и спускай в колодец.

— Как, и туда еще?!

Опуская веревку вместе с Иваном, старый шахтер не переставал читать про себя «Богородицу». Пусть богородица не думает, что Иван еретик!

Свет лампы мерцал все слабее. Вдруг послышался голос Ивана: «Тащи!»

Верный напарник принялся осторожно поднимать его из глубокой пропасти.

Когда он протянул руку, чтобы помочь Ивану встать на ноги, тот обнял старика:

— Мы у цели! Лот показал огромные запасы воды.

В мозгу Пала начала чуть проясняться цель их поисков.

— А теперь скорее на волю!

Как только Иван выбрался из шахты, он тотчас же бросился домой. Он проверил данные своих замеров и остался доволен результатами.

Вечером, все еще в приподнятом настроении, он уединился в химической лаборатории. Иван подступил к осаждаемым им демонам с той гордостью, с какой победоносный полководец предлагает сдаться последней крепости противника.

«Те уже повержены, теперь ваш черед сдаваться!»

Бывают в жизни творческой личности столь возвышенные мгновения, когда кажется, будто сам господь бог вдохнул в нее свою созидательную силу.

Мгновения, когда рождается новое, когда мудрец в экстазе выбегает на улицу, восторженно возвещая людям: «Эврика!»

Несколько капель найденной им жидкости — ровно столько, сколько можно стряхнуть с конца пера, — и вся лаборатория сразу же погрузится во тьму; разом потухнут и станут черными все горящие печи с добела раскаленным углем.

Эта кромешная тьма и была тем притягательным светом, что так упорно искал Иван.

Абсолютный мрак, куда он направил лучи всех своих знаний. Черный фокус.

— Нашел! — закричал он самому себе.

— Нашел! — закричал он своим рабочим, выскочив к ним, как помешанный, с непокрытой головой и в одной рубашке.

Рабочие не знали, что он нашел. Но они знали: то, что так радует этого человека, должно быть очень ценной находкой.