По ней покатилось колесо, которое, скатываясь, перевоплотилось в вал, продолживший путь с эксцентрическими вихляниями; потом и вал изменился, начал коробиться, удлиняться и в конце концов превратился в туманную гусеницу; и лишь достигнув уровня равнины, гусеница окончательно исчезла. Но от места исчезновения вверх по холму побежала линия, которая на том месте, где пропало колесо, превратилась в гидру. На щупальцах гидры отросли головы, вслед за ними появились и тела с хвостами, и с того места, где только что шипела гидра, в разные стороны поползли шесть змей. При этом они продолжали видоизменяться, одна превратилась в тапира, другая в саламандру, третья в ворона, и так далее.

Вообще, все фигуры на равнине непрерывно изменялись, рыцари становились драконами, часы раскрутились до ветряной мельницы, облако накрыло обелиск, и на его месте возник гигантский улей. А над всем этим хаосом возвышалась бриллиантовая башня, хотя поверхность ее по мере приближения постепенно тускнела и на ней стали видны линии каменной кладки.

И от этой башни волнами разбегались непрерывные гулкие удары металлических камней, они разносились над равниной, пробивая даже ушные затычки.

Род схватил жену за руку.

— Гвен! У меня снова галлюцинации!

— Нет, — ответила она, в свою очередь крепко сжимая руку мужа. — Я их тоже вижу.

— И я, — поддержал мать Магнус, да и остальные дети хором подтвердили увиденное.

— Скажи мне, — обратился Род к Яго, — реально ли то, что мы видим?

Яго пожал плечами.

— А что такое реальность?

— Ох, не нужно опять! — застонал Джеффри. — Ты ему не ответишь, Фесс?

Яго посмотрел удивленно.

«Он не сможет услышать меня», — напомнил Фесс.

— Реальность — это не вопрос мнения, — сообщил Грегори священнику.

Род и Гвен ошеломленно смотрели на своего младшего. Потом Род пристально взглянул на Фесса. Но Яго только улыбнулся, хотя улыбка у него была не очень приятной.

— Тогда тебе нечего бояться этих сновидений.

— Ну уж нет, — возразил Джеффри, — потому что они хоть и не то, чем кажутся, но тем не менее могут быть опасными.

— Эти тебе не причинят вреда, — настаивал Яго, — но если хочешь найти эпицентр музыки, ты должен пройти среди них, — псевдомонах повернулся, сделал несколько шагов, потом снова оглянулся, как бы проверяя, вдут ли за ним.

Магнус, нахмурившись, разглядывал равнину, но младшие косились на Рода и Гвен, которые, в свою очередь, смотрели друг на друга. Потом Гвен с явной неохотой выдавила:

— Пока мы выдержали.

— Пока, — согласился Род. — Фесс, что ты видишь?

«Только равнину, Род, с каменными скалами тут и там, изредка встречаются рощицы».

— Хорошо, ты будешь нашим пробным камнем. Ладно, семья, это все псионика — следовательно, мы можем противостоять любым ее формам. Только помните, дети: все, что вы видите, на самом деле не реально. Следите за мамой и делайте то же, что она.

— Благодарю за доверие, — кисло хмыкнула Гвен. — А как ты будешь защищаться?

— Как и ты, конечно, и еще этим, — Род извлек из ножен меч. — На всякий случай.

Блеснула сталь: Магнус и Джеффри тоже выхватили свои кинжалы.

— Вначале пси-силы, мальчики, — предупредил Род. — Не начинайте фехтовать, пока я не прикажу: у меня предчувствие, что наши враги — не солдаты. Фесс, если увидишь кого-нибудь вооруженного, сообщай немедленно.

«Конечно, Род».

— Ну, тогда за Яго. Пошли.

Они ступили на равнину и погрузились в болото иллюзий.

В самом центре равнины, окруженный непрерывно меняющимися причудливыми фигурами, Род неожиданно остановился.

— Подождите!

Яго повернулся, улыбаясь блестящими глазами.

— Что?

— Эта… большая штуковина! — Род показал вперед. — Когда мы ее впервые увидели, это был замок, потом гора, потом алмазная башня, которая стала каменной, с кладкой, а сейчас это что-то огромное и бесформенное.

Яго повернулся, чтобы взглянуть. И действительно, каменная башня превратилась в нечто вроде обелиска, с вершиной, выгнутой в форме гиперболы. Там царила мешанина переливающихся цветов, пронизанная разноцветными полосами, напомнившая Роду шелковый муар.

— Похоже на гигантскую куколку, — прошептал Грегори.

— Если это куколка, брат, сохрани меня Небо от этой бабочки!

— Ты тоже видишь это, Фесс?

«Да, Род. Оно становится видно постепенно, по мере того, как рассеивается туман».

«Интересно. Чем бы это ни было, это не только псионика, но и нечто доступное восприятию с помощью обычных чувств».

Яго снова повернулся к ним.

— Странная форма, действительно. Не такая, как раньше. Как будто не меняется.

Теперь, по крайней мере, Род знал, что этот человек так же сбит с толку, как и они, — или он искусный лжец.