Наконец ухватился за край прогнившей доски — пальцы сорвались, с треском отлетела щепа, посыпа­лась труха, ладонь шлепнула по воде, подняв брызги. Холодный душ, окативший лицо, отрезвил. Я стал за­черпывать воду на ходу, поливать голову, шею. Потер лицо, проверяя, нет ли на коже бугрящихся шрамов и порезов, которые двигаются, как тонкие черви.

Во мне есть кто-то другой, он ждет часа, он спит…

Инфекция! — неожиданно в сознании всплыли Ви­висектор и рассуждения Химика в погребе…

Выбравшись на берег, я побрел вдоль мостков к бе­седке. Хлюпая ботинками, оставляя мокрый след, достиг ее и увидел: вблизи то, что раньше казалось аккурат­ным, нетронутым временем символом помещичьего пру­да из классической литературы, выглядит куда хуже. До­ски пола сгнили, в куполе дыра. Белая краска потрес­калась, облупилась.

Я сел на ступеньку, привалился спиной к столбу и за­крыл глаза.

Неужели и Химик… неужели Химик тоже инфициро­ван Вивисектором? Или только я?.. Это не простая ин­фекция — какое-то создание Зоны поселилось во мне, пси-мутант или что-то еще, о чем никто никогда не слы­шал. Он во мне и перестраивает, меняет меня. Я ста­новлюсь кем-то другим… Кто я теперь?

Кто я?

Боль исчезла, страх и растерянность пропали, их сменили опустошенность, апатия… Отрешенность. Я будто отгородился от происходящего, осталась одна мысль: теперь все равно, наплевать на всех — на Зо­ну, на военсталов, на Химика, Лесника, Пригоршню.

Дрожь стихла, по телу растеклось тепло. Я оттянул футболку — вода смыла с кожи кровь, обнажившиеся шрамы набухли. Больше они не кровили, лишь пульси­ровали.

Да, это не галлюцинации. Одно не могу понять: по­чему я так долго не замечал эти раны?

Теперь я как Вивисектор. Химик говорил, он в рас­терянности, не понимает, где находится и что ему де­лать. Так и я. Не знаю, что делать. Что внутри меня? Или кто? Одно понятно: это другой. Чужак.

А ведь Химик вспоминал в погребе старый ужастик с похожим названием. В Зоне есть много мутантов, пол­но всяких тварей, их истребляют, их исследуют… Но кто сказал, что люди изучили всех? Да что там изучили — откуда известно, что мы хотя бы видели все до одной формы жизни в Зоне? Сколько неведомых тварей хоро­нится по подвалам и дальним, скрытым полями анома­лий, прячется в лесах? Сколько их живет на ЧАЭС? Ка­кие мелкие гады могут обитать в руслах ручьев, в под­леске, в коре деревьев?..

В биологии есть такое понятие: паразит. Эти парази­ты — полноправные обитатели нашей планеты, они ни­чем не хуже волков, летучих мышей, кузнечиков или мо­криц. И так же, как волки или свиньи, они могут мути­ровать.

Внутри меня поселился какой-то паразит Зоны. Му­тант-симбионт. Мозговой слизень, влияющий на сознание.

Я вздрогнул: мои ли это мысли? Может, слепок дру­гого сознания сейчас поглощает мое? Паразит внедрил­ся в мозг, как-то влияет на клетки, на нейронные свя­зи, перестраивает их — я начинаю понимать аномалии, определяю их на расстоянии, вижу ауры. Я ментальным ударом раздавил сознание псевдоплоти, убил ее. И с людьми, возможно, тоже так могу? Но если он спосо­бен на такое, ему ничего не стоит изменить мою память. А память — это и есть я, моя личность.

Он способен изменить меня. Сделать вторым Виви­сектором.

По спине пробежал холодок. Я сжал кулаки.

На берегу пруда появился Химик, огляделся, пома­хал мне, обернувшись, сказал что-то. Следом к воде вы­шли Никита и Курортник, Лесник висел у них на пле­чах, еле-еле переставляя ноги.

Химик захромал вдоль берега.

Непослушными пальцами я заправил футболку, с трудом застегнул молнию, наглухо запечатав высокий ворот, поднялся.

К пруду выскочил Лабус, застыл вполоборота, всма­триваясь в сад. Убрал оружие за спину и побежал за ос­тальными.

Химик, доковыляв до беседки, оглядел меня и спро­сил:

— Ты что, купался?

— Случайно получилось, умыться хотел, поскольз­нулся, — сказал я.

Он опустился на ступеньку, вытянул ноги. Закрыл глаза, точно так же, как я несколько минут назад. Ли­цо у него было усталым, под глазами мешки. Химик сглотнул, взялся за винтовку и начал ее разбирать.

— Лихо ты сад прошел. Дорожку нам приметную ос­тавил… я уж думал — все, сгинул лаборант. — Он под­нял голову, прищурился. — Дерево ты запалил?

Не ответив, я встал и быстро пошел навстречу При­горшне с Курортником. Но не сделав и нескольких ша­гов, подумал: куда спешу, зачем? Помочь им… Для че­го мне это? Я же решил на все наплевать…

Я остановился, растерянно обернулся. Химик копал­ся в винтовке, искоса поглядывая на меня со странным выражением.

Чудные мысли в голове. Будто и не я, не мое созна­ние их породило, но кто-то другой, угнездившийся там. Нет, нельзя подчиняться ему. Пойду дальше с военста-лами, Химиком и Пригоршней, какими бы они ни бы­ли, плохими или хорошими, злыми или добрыми. Они помогли мне, я помогу им. Это будет… будет по-чело­вечески.