Ага, это костыль. Выходит, Химик ночью даром вре­мени не терял, готовился к путешествию.

Сталкер протянул костыль, я взялся за него, кое-как встал, половчее перехватил рукоятку и попробовал сту­пить на сломанную ногу. В колене кольнуло, я пошеве­лил стопой, перенося вес тела с пятки на носок — не­привычно, нога плохо сгибается из-за раздувшегося ар­тефакта, но это ерунда, главное — боли нет! Значит, я самостоятельно могу идти, нет необходимости меня та­щить. Я поднял взгляд.

Химик скупо улыбнулся и указал на дверь.

Я шагнул раз, второй — все нормально. Вот как! На лице сама собой возникла улыбка. Теперь-то мы точно дойдем до Янтаря. Оружие есть, я не один, в компании опытного сталкера, который разбирается в аномалиях и артефактах, может, даже получше ученых с Янтаря. Еды у нас, наверное, маловато, но главное — добраться до лагеря, а там видно будет…

Выйдя наружу, я увидел небольшую полянку, окру­женную кустарником. Дальше рос лес. И куда, интерес­но, подевался весь снег? Не мог же он растаять так бы­стро. Или мог? Странно.

Я вдохнул полной грудью свежий морозный воздух. Погладил дощатую стену, собрал иней на ладонь, оста­вив темный след на щербатой доске. Вытер лицо. По­смотрел на ржавую чугунную ванну возле стены — и кто ее сюда притащил? — поднял взгляд к небу. Светает, но кругом по-прежнему все серо. Вроде возвращается обычная для Зоны погода; если потеплеет, идти будет легче.

Потом взгляд уперся в мертвеца, лежащего между аномалиями. Я вздрогнул, вспомнив события прошлой ночи. Захотелось побыстрее убраться отсюда, уйти по­дальше от ночного кошмара.

Химик подтолкнул меня вперед, и сам вышел следом. Показал знаками, что надо двигаться вдоль стены и за угол.

Я кивнул, но, не успев сделать и шагу, заметил дви­жение по краю поляны. Кусты шевельнулись, и на от­крытое пространство выбрался человек, облаченный в КЗС, в противогазе с длинным хоботом, с «калашом» на изготовку. Следом появился второй, у которого КЗС был поярче — новее, наверное…

«Свобода» — понял я. Эти парни из «Свободы». Я вспомнил сталкера, который разговаривал с Отмелем на Янтаре. Он носил такую же форму и элементы эки­пировки.

— Хенде хох, Химик! — прогнусавил один из стал­керов.

Мертвец между аномалиями дернулся, и тут Химик сильно толкнул меня к ванне.

Лабус! Я обернулся на крик Курортника. Над поляной пролетел вертолет, судя по номеру на борту — из второй эскадрильи.

— Дым ему зажги!

— Сделаю.

Я добежал до опушки, достал из-за пояса трубку на­земного сигнала, отогнул проволоку с боков зеленого цилиндра — получились ручки. Пальцем вдавил проб­ку, сорвал заглушку и, выдернув кольцо, поднял над го­ловой дымящую трубку.

Вертолет начал снижаться. Винт с ревом рубил воз­дух, ветер разгонял по поляне белую пелену, закручи­вая десятки маленьких смерчей. Хлестала по липу снеж­ная крошка, впиваясь в щеки. Я выбросил бесполезную сигнальную шашку. Клочья густого рыжего дыма, под­хваченные потоком, смешивались с белой пеленой, вплетались в протуберанцы и тут же, потеряв ускоре­ние, таяли…

Машина задними колесами коснулась земли, потом опустилась передняя стойка шасси. Я разглядел сквозь лобовое стекло, как пилоты обмениваются фразами; один, пожилой, потянулся к тумблерам на верхней пане­ли, второй, молодой совсем, дернул рычаги управления, сдвинул вбок форточку, высунул руку и призывно махнул.

Обороты двигателя снизились, протяжный звук сме­нился низким воем и через пару секунд смолк.

Я поднял очки на шлем и побежал к вертолету.

— Пригоршня! — донесся Лехин голос. — Чего ты возишься?

— Да… тут… — Никита выбрался из палатки.

— Ну чего?..

— Кирилл пропал.

Я остановился. Как пропал?

— Как пропал? Куда? — спросил Курортник.

— Не знаю. Знал бы — уже нашел.

Я повернулся, окинул взглядом лес. Между деревья­ми купол палатки, рядом растерянный Пригоршня, в од­ной руке ОЦ-14, или попросту автоматно-гранатометный комплекс «Гроза», в другой портплед. Сталкер вскинул «Грозу» и снова нырнул в палатку.

Я покосился на Курортника.

— К бою! — скомандовал он.