Сталкер посветил на меня. Видимо, заметив, как я гримасничаю, аккуратно положил фонарь и прижал па­лец к губам: молчи. Я слабо кивнул. На корточках по­добравшись к Вивисектору, насколько позволяли ано­малии, сталкер уставился на него. Я увидел, как сжа­лись кулаки Химика, потом он отчетливо скрипнул зубами. Несколько секунд разглядывал неподвижное те­ло, наконец выпрямился, сделал мне знак оставаться на месте и скрылся в сарае.

А если он меня кинул?.. Да нет, Химик не похож на сволочного типа, на каких-нибудь мародеров, про кото­рых я слыхал пару рассказов в лагере на Янтаре.

Янтарь… Где-то совсем рядом. Нужно туда. После эва­куации там осталась только группа Григоровича. А если и его вывезли? Пусто в лагере, мутанты рыскают? Ведь колючку и сигнализацию обесточили наверняка… Мин­ные поля оставили, но надолго ли их хватит… А может, и надолго. Живность, то есть мутанты, в Зоне ведет се­бя как обычное зверье. Того, что ее пугает, будет сто­рониться. Так что? Главное — проникнуть в лагерь, в убежище или капонир, где можно пересидеть какое-то время…

Я повернул голову, немного сдвинулся. Свет проби­вался сквозь щели между досками хибары. Не разо­брать, что это, — то ли сарай, то ли хлев.

Несколько раз внутри мелькала тень, свет в щелях мигал. Наверное, Химик внутри рыскает, что-то ищет. И тишина.

Тишина и темнота сильно действовали на нервы. Я покрутил головой, и взгляд поймал несколько крас­ных светящихся точек. А вот и наши друзья — кабаны. Застыли тише воды ниже травы. А ежи? С трудом уда­лось разглядеть один, он шевелился, на поверхности вспухали и опадали бугры. Словно кто-то насадил рези­новый мячик на палец и тычет в него изнутри.

Я снова взглянул туда, где только что были каба­ны, — точки исчезли, зато из темноты донесся шелест. Всё, ушли? Бросили добычу? Странно…

Я вытер испарину со лба. Надо ползти к сараю, не могу больше лежать посреди поляны. Мертвец рядом, кабаны, ежи эти, аномалии, наверняка еще какие-то твари… Так свихнуться недолго, лучше поближе к Хи­мику, с ним безопаснее. Фонарь не стал брать — лиш­ние усилия и потеря времени.

Адреналин растворился в крови, холод пробирал до костей, я не мог сдержать дрожь. Зубы стучали, руки и плечи тряслись, будто у меня болезнь Паркинсона. И нога ныла невыносимо. Я долго полз, при каждом движении стискивал зубы. Искусав губы в кровь, доб­рался до сарая, подтянулся на руках в дверной проем, поднял голову — ив лоб ткнулся ствол штурмовой вин­товки.

Химик пару секунд рассматривал меня, потом убрал винтовку за спину, повернулся и шагнул к верстаку в глубине помещения.

Я огляделся: не слишком просторно, дощатые стены, утрамбованный земляной пол, в углу расчехленный на­половину рюкзак Пригоршни, торчит хромированная сек­ция ГСК, похожая на перевернутую кастрюлю. Я вздрог­нул — меня эта штука, изобретенная Григоровичем, те­перь как злой рок везде будет преследовать?.. На верстаке под стеной стояли банки, бутылки, валялись промасленные тряпки, рядом стоял табурет с керосино­вой лампой на железном поддоне. На стенах развешан инструмент. Сарай-склад. Куча всякого барахла, рухля­ди. Видимо, сюда тащили любую полезную вещь, кото­рая сгодится… для чего? Помещение необжитое, боль­ше напоминает мастерскую.

Химик подхватил лампу и пошел в дальний угол, где высились стеллажи, сколоченные из деревянных брусь­ев, а рядом к стене были прибиты широкие полки, за­валенные каким-то хламом. Под ними стоял несгорае­мый шкаф. Сталкер взял со стеллажа нож, блеснуло обоюдоострое лезвие — я такие видел у военсталов, до­бротное холодное оружие, очень опасное для врага, ес­ли умеешь с ним обращаться.

Химик присел перед шкафом, посветил на петли. Не­довольно покачал головой, встал, потянулся к стеллажу за небольшим аэрозольным баллончиком.

Попшикав на петли и в замочную скважину сейфа, он положил баллончик на пол, повесил лампу на гвоздь в стене и стал сосредоточенно разглядывать замочную скважину. Пару раз ковырнул в ней кончиком ножа, снова покачал головой, снял с гвоздя лампу и направил­ся в мою сторону.

Я все еще лежал в дверях. Химик снова жестом ве­лел мне молчать, я кивнул, тогда он перешагнул через меня и пошел к телу Вивисектора. Шагал сталкер очень аккуратно, медленно, тщательно выбирая, куда поста­вить ногу. Около Вивисектора заискрил и чуть раздул­ся бело-голубой шар аномалии — Химик заслонился, отвернулся на миг. Губы поджаты, глаза сощурены, ли­цо напряжено. Он почесал подбородок, задумчиво раз­глядывая аномалию. Потом вдруг взмахнул рукой — сверкнул клинок, и я зажмурился.

Когда открыл глаза, сталкер шел назад. В руке лам­па, в другой нож, что-то на шнурке болтается… Я по­смотрел на Вивисектора — вроде бы не отрезано ниче­го от тела, как лежал, так и лежит.

Химик вновь перешагнул через меня, подошел к не­сгораемому шкафу и, повесив лампу на гвоздь, вставил в скважину ключ, который снял с Вивисектора. Щелк­нул замок, но Химик не спешил открывать дверцу. Про­сунул кончик ножа между створками, придирчиво осмо­трел щель, качнул головой, ухмыльнулся. Вставил лез­вие еще глубже, ладонью придавил створку и резко дви­нул ножом. Раздался легкий скрежет, створка беззвуч­но открылась — и сталкер достал из сейфа гранату. Раз­двинув усики кольца-предохранителя, спрятал ее в кар­ман.