Нога разнылась, действие укола кончилось, я стал хлюпать носом: столько времени на морозе, простыл, как бы с пневмонией не свалиться. Но скоро все это ос­танется позади. Хотя с Никитой и военными сталкера­ми расставаться мне теперь даже не хотелось. Нужно их будет потом отблагодарить как-то, решил я. Ведь та­щили меня, жизнью рисковали.

Почти стемнело. Снег больше не шел, но мороз уси­лился. Когда мы преодолели половину склона, я огля­нулся. Внизу раскинулся рабочий городок, окруженный светлыми пятнами фонарей.

Последние метры до вершины дались Никите тяже­ло. От мороза снег покрылся ледком, но наст был слиш­ком тонок. Сталкер сопел, оскальзывался, проваливал­ся в него, стараясь не отставать от Лабуса.

На вершине холма остановились. Порывами налетал ветер, поземка колола лицо, я щурился. Вот он, конец нашего путешествия — совсем близко!

Окончательно стемнело, пятна фонарей на границе Периметра тянулись слева направо и терялись где-то в лесной просеке в паре километров от холма. Я хорошо видел загнутые вверху столбы и натянутую между ними проволоку. Скорее всего, под напряжением. За столба­ми — широкий ров, дальше должна быть контрольно-следовая полоса, но сейчас там снег, ее не видно. На белом покрывале любой след и так заметен, чистить по­лосу нет никакого смысла. Ближе к лесу протянулся еще один забор из колючей проволоки, вдоль него шла накатанная патрульными группами дорога. Я заметил редкие колышки с табличками по обе стороны от гра­ницы и спросил у Лабуса:

— Что это?

— Мины, — ответил он. — Курортник, к посту дви­нем или патрульную группу дождемся?

Командир молчал. Пригоршня стянул шапку, в отсве­тах фонарей лучше стал виден румянец на щеках. Стал­кер вытер пот со лба, взъерошил волосы.

Вдруг Лабус резко повернул голову, а Курортник приложил пальцы к наушнику. Я понял: это значит, что связь появилась. Отлично, сейчас они вызовут патруль­ную группу!

Курортник озабоченно поправил усик микрофона и прокричал:

— Пост тридцать два, я «Курортник», дайте связь с «полсотни пятым»!

Пауза — наверное, связист на посту запрашивал ко­ды. Курортник назвал несколько цифр.

Лабус с Пригоршней опасливо переглянулись. Похо­же, Никита начал догадываться, что происходит, а вот я пока ничего не мог понять, хотя и ощутил тревогу. Бы­стро натянув шапку, сталкер подобрал веревку от воло­куши и поправил оружие за спиной.

— «Полсотни пятый», подтвердите информацию, — вновь заговорил командир. — Нахожусь севернее пять­сот от поста тридцать два. Прием. — Пауза. — Вас по­нял. — И уже нам: — Валим! Валим отсюда!!!

Лабус подсветил планшет детектора, указал в сторо­ну леса и сорвался с места, крикнув:

— Там чисто!

— Что, Курортник? — спросил Пригоршня, потянув за веревку.

— Три пары штурмовиков. Кассетными боеприпаса­ми нанесут БШУ в нашем районе. У нас десять минут.

— Успеем, — отозвался Лабус, на ходу стягивая рюк­зак. — Лишь бы по лесу не отбомбились. Успеем, Леха!

Военсталы, прижав рюкзаки к груди, побежали на­зад к склону. Одновременно развернувшись, упали на спину, сгруппировались и покатились вперед головой, быстро набирая ход.

Пригоршня, скинув с себя веревку, бросил ее мне:

— Держись, пацан! Проверим сани на прочность! Упершись ладонями в мою спину, он начал разгонять

волокушу. Засвистел воздух, гулко забухало сердце в груди. Пригоршня, крякнув, запрыгнул на сани, и мы по­неслись по склону вслед за военсталами.

Скатились с холма быстро, и Пригоршня, вошедший в азарт, даже выкрикнул:

— Хэй-ей!

У самого подножия волокуша подпрыгнула на кочке, сталкер потерял равновесие и, громко вспомнив чью-то мать, шмякнулся в снег. Сани, проскользив еще немно­го, остановились.

Подбежали Лабус с Курортником, выхватили у меня поводья и так резко дернули, что я, вскрикнув от боли в ноге, едва не прокусил до крови губу.

Военсталы потянули волокушу к спасительному ле­су. Сзади заскрипел снег — Пригоршня догонял, чер­тыхаясь на бегу. Вскоре он сменил Курортника, кото­рый был без снегоступов и больше мешал, чем помо­гал Лабу су.

— Три минуты! — крикнул командир. — Быстрей! Наверное, ему невидимый диспетчер — или кто он там? — орал в эфире, сколько у нас осталось времени. А может, военстал запустил секундомер на ПДА, не знаю. Лабус и Никита рванули что было сил, мы достиг­ли опушки, продрались сквозь редкий кустарник. Я за­крыл руками лицо, защищаясь от веток. Раздался крик командира:

— Стой!

Они остановились, тяжело дыша, я посмотрел впе­ред — там темнела лесная чаща. Оглянулся на коман­дира, озаренного сзади светом фонарей, слабо дохо­дившим сюда из рабочего городка. Подняв к лицу ру­ку с каким-то устройством, он стал озираться. Это у него прибор ночного видения, понял я, ищет место для укрытия.