Блейз улыбнулся:

– Я оптимист от рождения и всегда уверен в себе. И даже представить себе не могу, что может быть как-нибудь иначе. Огромное спасибо вам, доктор, без вашей помощи все обошлось бы гораздо хуже.

– Вам мог бы помочь любой врач, – едва ли не смущенно ответил Кадж. Блейз впервые заметил, что медику изменила его обычная бесстрастность.

– Все равно спасибо, – повторил Блейз. – А теперь я попробую встать…

Он попытался сесть, но руки Каджа мягко удержали его и уложили обратно на подушку.

– Двигаться вы должны исключительно медленно, – предупредил Кадж. – Стоит вам сделать резкое движение, и у вас закружится голова, а то и наступит обморок, или даст себя знать любой другой из множества симптомов.

Кадж повернулся к Тони.

– Помогите мне. Давайте приподнимем его повыше, чтобы он мог полусидеть, опираясь спиной на подушки. Если хуже не станет, то позже пусть посидит на краю постели. А завтра, наверное, можно будет встать и попытаться чуть-чуть походить.

– Завтра? – воскликнул Блейз. Кадж ничего не ответил.

В конце концов все получилось именно так, как сказал Кадж. Только через четыре дня Блейз впервые проковылял по комнате, сопровождаемый Каджем и Тони, но уже без их помощи.

– Вот видите! – заявил Блейз. – Я же говорил, что я в порядке.

Но на самом деле все было не совсем так. Голова у него не кружилась, и в обморок он не падал. Но тело казалось каким-то чужим и слабым. Он не захотел признаваться в этом, но в душе был рад, когда снова добрался до постели и с облегчением уселся на ее край.

– А теперь вам лучше немного полежать. Потом снова попробуйте посидеть, встать и походить. Потом снова отдых. Так день или два чередуйте нагрузки с отдыхом. – Кадж снова повернулся к Тони. Оба они стояли перед сидящим на краю постели Блейзом, который и в этом положении был не намного ниже их. – Тони, вы в состоянии будете ему помочь?

– Конечно, – кивнула Тони.

И она помогала. Причем не только помогала, она практически заново учила его стоять и ходить.

И все это время, хотя само его существо восставало против мучительной медлительности реабилитации, Блейз втайне испытывал радость и облегчение, оказываясь у постели и получая возможность прилечь. Он действительно здорово ослаб, и хотя теперь силы возвращались довольно быстро, после каждой, даже небольшой нагрузки ему требовалось если не поспать, то по меньшей мере отдохнуть.

Но его решимость вернуться к нормальному образу жизни была так велика, что в конце концов упражнения стали занимать все двадцать четыре часа в сутки, с небольшими перерывами на сон. Блейз не сразу сообразил, что Тони имеет возможность вздремнуть, лишь когда спит он. Он заметил, как устало она выглядит и как осунулось ее лицо.

– И у тебя хватило сил оставаться со мной все это время? – спросил он.

Она улыбнулась:

– Для меня здесь поставили кровать. Когда ты был без сознания, я спала. За твоим состоянием следил специальный монитор, который будил меня, если ты просыпался.

– Все эти две недели?

Она снова улыбнулась, правда как-то смущенно.

– Кадж, сказал, что в самый тяжелый период болезни тебе лучше иметь дело с как можно меньшим количеством людей. Вот я и заявила ему, что сама буду дежурить возле тебя.

И тут Блейз понял – внезапно, как будто в порыве ясновидения. Оставаясь с ним все время, Тони таким образом обеспечивала полную конфиденциальность того, что он говорил. Как бы ни повлияли его слова, явившиеся результатом лихорадки и бреда, на нее, она понимала, насколько ему не хотелось бы, чтобы их слышал кто-нибудь еще.

Блейз покачал головой. Он даже не представлял, как ее благодарить за такую чуткость.

Но тем не менее подобно змею, проскальзывающему в неохраняемый уголок рая, ему закралась в голову непрошенная мысль: но ведь она-то слышала! И, скорее всего, понимала, что это тоже представляет для него серьезную проблему. Он про себя возблагодарил Бога, в которого не верил, за то, что она хотя бы не понимала, почему именно его это так тревожит.

– Пойду-ка приму душ, – сказал он, стараясь, чтобы слова его звучали как можно более беспечно. – Думаю, я тебе за эти две недели порядком надоел. Иди-ка ты к себе да выспись как следует. Обо мне можешь не волноваться.

– Да нет, наверное, не стоит… – Тони замолчала, затем снова улыбнулась и продолжала:

– Впрочем, поспать бы не мешало. Да, я действительно хочу спать.

– Ну так иди и ложись. Если мне что-нибудь понадобится, я тебя вызову. Можешь снова нацепить на меня этот монитор. Надеюсь, он не помешает мне ходить?

– Вообще-то, – с улыбкой заметила она, – он и так все еще на тебе. Не волнуйся, с ним и в душе ничего не случится. Вода ему нипочем.

Блейз кивнул, а она повернулась, чтобы уйти.