Шрифт:
Иногда ему удавалось снова погубить спасённого. И всё же Фауст спас немало людей. Особенно ему были дороги поборники свободы и справедливости.
«Ради счастья людей!» — кричал он, похищая жертву с эшафота.
Шли годы.
Однажды Фауст, уже вновь постаревший, убелённый сединами, сидел в своём кабинете и думал:
«Неужели я никогда не увижу тебя, страна счастья? О если б у меня был волшебный рог, чтобы созвать всех людей, которые хотят её построить! Фауст, ты слишком много хотел совершить один…»
Он открыл книгу астролога Нострадама [94] и вслух прочёл слова:
— «Время — ничто! Любить, стремиться — в этом всё».
Раздался стук копыт. Фауст поднял глаза — перед ним, злорадно улыбаясь, стоял Мефистофель. Руки с длинными острыми когтями тянулись к Фаусту. Так кот готовится схватить мышь.
— Так, по-твоему, время — ничто, Фауст? Ты привык шутить шутки со старцем-временем, но просчитался. Двадцать четыре года прошли, минута в минуту. Иди со мной! — И Мефистофель развернул свиток пергамента. — Вот твоя подпись на договоре — она начертана кровью. Эта кровь так свежа, будто пролита только минуту назад. Я долго служил тебе. Ты затормошил меня, Фауст. Из-за тебя я страдаю одышкой. Пришла твоя очередь служить мне. Довольно пустых мечтаний — берись за дело. Ты будешь изобретать орудия убийства, одно страшнее другого. Чума, землетрясение, война — всё хорошо, всё годится, пока не исчезнут люди с лица земли.
94
Нострадам — французский врач, астролог и «прорицатель», жил в XVI веке.
— Мне служить убийству? — вскричал Фауст.
— Для чего же мне нужен доктор Фауст? Великий ум, ты придумаешь такое, что мне, простому чёрту, и в голову не придёт. Я тебе предоставлю превосходную лабораторию в жерле вулкана Этны. Под твоим началом будут трудиться могучие адские чудовища. Ха-ха, вот пойдёт работёнка!
— Так ты хочешь взять меня в рабы, демон? Меня? — сказал Фауст, медленно вставая и выпрямляясь во весь рост.
— Да, тебя, великий учёный, благодетель человечества! Ха-ха, ха-ха-ха! Дерзкий разум, жажда познания предала тебя в мои руки. Не зря говорил я тебе, что ты мне дороже всех королей, вместе взятых. Они способны на многое, но ты, доктор Фауст, превзойдёшь их всех.
— Так ты хочешь взять меня? — повторил Фауст. Он вдруг начал расти, расти, словно тень дерева на закате. — Ты хочешь бросить меня в свой кромешный ад и думаешь, что он вместит меня? Во мне умещаются и ад, и небо, и люди, и весь мир, а ты только часть мира, самая худшая. Не тебе владеть мной.
— О, ты мастер рассуждать, доктор Фауст! Но где твоя совесть? Ты обещал — исполняй! — И Мефистофель протянул Фаусту договор. — Все эти годы я был у тебя на побегушках, и ты узнал всё, что хотел. Ты сыт познанием, теперь ступай со мной.
— Разве можно насытиться знанием? Для этого тысячи жизней не хватит.
— Ого! Ты собрался прожить тысячу жизней? Полно, Фауст, ты с ума сошёл! Или я недосмотрел, и ты в самом деле отведал эликсира бессмертия? Человек, ты коварней беса!..
— Демон, оставь свои упрёки! — воскликнул гомункул. — Ты обещал Фаусту открыть все тайны Вселенной, а сам их не знаешь. Чтобы охватить мыслью весь мир, нужен не бесовский, а человеческий разум. Но разве ты человек?
— О если б я был человеком! — скрежеща зубами, ответил Мефистофель. — Жалкий и великий род, люди, неужели я вечно буду завидовать вам из глубины моей бездны?
— Прощай, Мефистофель! — сказал Фауст. — Ни я, ни Елена не умрём, а почему — не тебе понять. Когда в будущем другой учёный будет так же неудержимо стремиться к познанию, как я, побеждая сомнения и душевные муки, про него скажут: «В нём живёт дух Фауста!»
— Вот новость! Теперь ты начал предсказывать будущее, как Нострадам, — усмехнулся Мефистофель.
— Я не предсказываю, я только предвижу.
— Пустые слова! Ты — моя добыча, и конец! Живым или мёртвым я унесу тебя. Вот твоя подпись на договоре. Взгляни, затрепещи и погибни!
Пламя в очаге вдруг поднялось высоким столбом, и из него вырвалась гигантская саламандра. Она разинула свою пасть, выбросила длинный язык и лизнула пергамент, на котором был написан договор. Одну минуту ещё виднелось имя «доктор Фауст», потом пергамент почернел, рассыпался, и на полу осталась кучка золы.
— Брысь, проклятая! — закричал Мефистофель. — Слизала подпись! Начисто слизала! Как ты смела восстать против меня, владыки огня?
— Огонь — чистая стихия! — воскликнул Фауст. — Ты же владеешь лишь пламенем пожаров, гибели и ада. Вот почему ты так боялся Солнца. Саламандра смеётся над тобой.
— Мой недосмотр. Я прикую эту негодную тварь к каменному столбу в самой глубокой впадине океана, пусть там шипит и глотает воду. В последний раз говорю тебе, Фауст: идём со мной, пока я не вызвал всех дьяволов на подмогу. Вот, вот, смотри левей, там разверзлась бездна ада. Вельзевул, Асмодей, Люцифер, Астарот, на помощь!
Но в тот же миг наверху раскрылся потолок, и показалось звёздное небо. И звёзды, мерцавшие в высоте, приблизились и ослепительно засверкали.
Мефистофель скорчился от боли.