Он даже не успел оглядеться, как услышал знакомый клекот. Поднял голову, увидел отвратительную серо-зеленую птицу.

Птица камнем свалилась ему на голову, но он успел увернуться. Зубы-гвозди лязгнули всего в нескольких сантиметрах. Птица с визгом взмыла вверх, и Маккиш машинально отметил. размах крыльев не меньше трех метров.

Впереди была рощица — единственное спасение от хищных птиц. И он побежал к ней изо всех сил. Ноги глубоко увязали в песке.

Птиц теперь было уже три. Они кружились над ним, опускаясь все ниже. Наконец одна из них спикировала на него и промахнулась. Зубы второй птицы вырвали из комбинезона клок ткани. Он потрогал плечо: до тела зубы не достали.

Маккиш побежал дальше. Медленно, очень медленно он все-таки приближался к роще. И тут, резко спикировав, птица вцепилась в него мертвой хваткой. На Маккиша холодно смотрели пустые неподвижные глаза. Свободной рукой он изо всех сил ударил ее по голове Разжав клюв, она медленно поднялась. Но в этот момент другая птица толкнула его в спину, и он упал на колени. Птица рвала комбинезон. Затем Маккиш ощутил резкую боль, в позвоночнике. Тогда он упал на спину, стараясь придавить птицу. Что-то под ним хрустнуло, и он почувствовал, что клюв, рвавший тело, отпустил его.

Маккиш поднялся и снова побежал к роще. Когда до ближайших деревьев оставалось метров двадцать, на него накинулись сразу три птицы. Они тянули его в разные стороны, словно хотели разорвать на части.

Он пробежал эти последние метры вместе с птицами. Крыло одной из них, мешая видеть, все время било по лицу. Он вцепился в это крыло обеими руками и сильно сдавил. Под пальцами что-то хрустнуло. Крыло сразу обмякло, тряпкой опало с лица, и Маккиш увидел, что роща голубых деревьев уже прямо перед ним.

И вдруг она исчезла. Растворилась в воздухе подобно миражу. Впереди, насколько хватало взгляда, простирался ярко-желтый песок

Напрягая силы, Маккиш пытался освободиться от остервеневших птиц. Сначала оторвал от себя одну, затем другую.

А потом он упал на песок, ткнулся в него лицом. Песок был теплым, приятным, и к Маккишу пришла вдруг полная расслабленность. Он даже закрыл глаза, на мгновение провалился в сладкую пустоту.

А потом снова услышал над собой хлопанье крыльев. Он с трудом перевернулся на спину. В небе над ним кружили птицы, их было много, не сосчитать сколько. Он с усилием встал на колени, и вдруг почувствовал боль во всем теле. Но тотчас к нему пришла злость, которой раньше почему-то не было. И появилась непонятная, неизвестно на чем основанная уверенность, что он победит.

Несмотря на резкую боль в колене, он сумел все-таки увернуться от первой из спикировавших на него птиц. Вторая целилась ему в голову, и он поднял руки, чтобы схватить ее за жилистую шею. Руки ощутили противное тепло сухой кожи. Он сжал пальцы, чувствуя, как лихорадочно бьется артерия. Это биение вдруг прекратилось, и птица, обмякнув, свалилась к его ногам. Еще два или три раза в агонии щелкнул клюв, монстр дернул крыльями и затих.

Сразу четыре птицы упали на него. Но, не обращая внимания на то, что птичьи зубы рвут его тело, Маккиш вцепился в тонкую шею, стараясь нащупать пульсирующую жилу. Вот и еще одна птица, затрепетав, упала на песок, затем еще одна. Четвертая улетела с визгливым клекотом.

Маккиш посмотрел в небо. Над ним кружилась целая стая птиц, но они уже не пикировали, они уже знали: человек нашел оружие против них, и, значит, он стал сильнее.

Скольких мучений и крови стоила ему эта битва, а победить было так просто. У птиц нашлось уязвимое место — артерия на шее; достаточно надавить на нее, и монстр погибает. Маккиш засмеялся: ахиллесова пята на шее!

Он посмотрел в небо. Птицы улетали…

И тут все исчезло. Маккиш снова оказался внутри форпоста, за столом. Машинально он провел ладонью по комбинезону: ткань была цела. И ран тоже не оказалось. Мало того, во всем теле чувствовалась приятная бодрость. Не было никакой борьбы с птицами. Все это ему привиделось. Обычные галлюцинации. Вероятно, точно такие же, что и у Данилевского. Это надо проверить — такие ли? Он снова принялся за дневник, но в этот момент прозвучал сигнал связи, и на экране появилось лицо командира.

— Данилевский прибыл, прошел обследование, — сообщил Степанов после обычного приветствия.

— Ну и как? — сухо поинтересовался Маккиш.

— Врач утверждает: состояние здоровья нормальное. О переутомлении речи нет. Психика в полном порядке. Отмечен лишь некоторый эмоциональный спад.

— Значит, здоровью галлюцинации не вредят? — поинтересовался Маккиш.

— Что, уже были галлюцинации? — в свою очередь поинтересовался командир.

— Были, — не очень охотно признался Маккиш.

— Какие?

— По-видимому, те же самые. Бой с птицами. Сейчас сравню с тем, что записано у Данилевского.

Экран погас, и Маккиш включил дневник.

Сначала шли сведения о работе автоматов-тектоников, о цикличности атмосферных процессов, сделанные с помощью автоматов-метеорологов. Затем зазвучал тенор Данилевского, Он говорил медленно, явно подбирая слова:

«Должен занести в дневник сообщение о странном случае… Как к нему отнестись, пока не знаю. Вероятнее всего это вызвано переутомлением. Иных причин найти не могу…»