— И вы действительно граф? — Кевин недоверчиво взглянул на отца Леонида.

— А что, не похож? — Отец Леонид гордо приподнял голову и повернулся в профиль. Потом снова посмотрел на Кевина и засмеялся. Юноша тоже улыбнулся.

— Все-таки вы очень странный человек, — сказал он.

— Разумеется, — согласился отец Леонид. — И сейчас этот странный человек собирается пригласить тебя на Виолу. Надеюсь, у тебя надежные документы?

— Ничего, нормальные, — отозвался Кевин. — Алекс сделал, на Тантре.

— Тем лучше, — ответил отец Леонид, беря трость и поднимаясь с кресла. — Пошли, я забронировал тебе билет в своей каюте. Надо его выкупить.

У кассы выяснилось, что отец Леонид взял себе каюту высшего класса. На вопрос Кевина о том, зачем зря тратить деньги, он пожал плечами.

— Граф Ганнимар не может путешествовать в каютах третьего класса. Если об этом узнают, меня просто перестанут уважать. Мелочи, Кевин. Но именно от них зависит очень многое. Как ты смотришь на то, чтобы стать моим племянником? Это придаст тебе вес, а мне позволит ввести тебя в высшее общество.

— Вообще-то я не люблю высшее общество, — поморщился Кевин. — Эти люди слишком много о себе воображают.

— Верно. Но нам приходится иметь с ними дело. Пошли, до отлета еще есть время. Прошвырнемся по магазинам — надо привести тебя в порядок…

Два часа спустя, поднимаясь на борт корабля, Кевин чувствовал себя уже совсем другим человеком. Было странно сознавать, что еще совсем недавно он дремал в кресле зала ожидания, будучи бездомным бродяжкой со ста двадцатью кредами в кармане. А теперь на нем одежда от самых известных модельных домов и стильная обувь, у него модная прическа и дорогие всепланетные часы штучного исполнения. В руке дорожный чемодан со всем необходимым, в кармане портмоне с восемнадцатью тысячами кредов. Чуть позже, по словам отца Леонида, у него появится и банковская карточка.

Каюта встретила их приятной прохладой. Закрыв дверь, отец Леонид взглянул на Кевина:

— Располагайся.

— Спасибо… — Кевин неуверенно огляделся, затем сел на одну из двух кроватей. Чувствовал он себя очень неловко.

— Кевин, расслабься. — Очевидно, старик хорошо понимал его состояние. — Не будь таким напряженным. Вспомни, я уже говорил тебе о том, что надо соответствовать ситуации. Слейся с ней, стань ее частью. Не смотри на мир с опаской.

— Просто я не привык к такой одежде… — Кевин взглянул на свой костюм. — Я даже не знаю, как с ней правильно обращаться.

— С хорошей одеждой нужно обращаться бережно, но без благоговения. Сейчас, когда мы уже на корабле, переоденемся в одежду попроще. Перед посадкой снова нужно будет надеть костюмы. И мой тебе совет: если в какой-то ситуации не знаешь, как себя вести, плюнь на все и делай все так, как хочешь. Даже если ты сделаешь что-то совершенно неуместное, это воспримут спокойно — у богатых свои причуды. Будь хозяином ситуации, ощути в себе хищника — спокойного, уверенного. Когда идет лев, шакалы разбегаются. Понимаешь, о чем я?

— Примерно… — отозвался Кевин, снимая костюм. — Но ведь хищник — это зло?

— Это просто настрой, Кевин. Психотехника. Сознание джара отличается пластичностью: используя разные настрои, джар может стать кем угодно. Все определяется ситуацией. Сейчас ты играешь роль богатого человека. А точнее, им и являешься. Значит, чувствуй себя богатым, уверенным в себе. Не допускай чванства, но и не лебези ни перед кем, держи марку. Соответствуй своему новому статусу.

— Я постараюсь, — пообещал Кевин. — Скажите, почему вы называете себя то джаром, то джавом?

— Это все равно, что сказать о ком-то, что он человек. А потом уточнить, кто он — мужчина или женщина. И мы и дживы являемся джарами — по нашей причастности к Джаре. Но то, что мы олицетворяем разные потоки, вынуждает иногда уточнять, кем именно мы являемся — джавами или дживами. Я не чувствую в этом особого неудобства. Разберешься и ты.

— Да, наверное… — согласился Кевин и тихонько вздохнул.

Дорога до Виолы прошла на редкость спокойно. Кевин понемногу привыкал к своему новому положению, учился чувствовать себя свободно в обществе богатых людей. Отец Леонид всячески ему в этом помогал.

— Самое важное, Кевин, — сказал он в одной из бесед, — научиться понимать других людей. Дело в том, что сознание любого человека представляет собой набор определенных моделей поведения. Мы запрограммированы на некоторые стандартные реакции и в этом плане представляем собой обычных марионеток. Если ты коснешься чего-то горячего, то тут же отдернешь руку — это стандартная реакция тела. Точно такими же реакциями обладает и сознание. Скажем, если тебя оскорбят, то ты ответишь так, как запрограммирован. Например, можешь тут же ударить обидчика. Если же он гораздо сильнее тебя, можешь попытаться рассчитаться с ним каким-то другим образом. От человека к человеку вариации этих реакций могут меняться, но суть остается одна и та же: мы воспринимаем какой-то импульс и выдаем ответ. Причем в большинстве случаев эти ответы определяются нашим воспитанием. Запомни это, Кевин, данный момент очень важен. Если мы возьмем набор твоих стандартных реакций — я предпочитаю называть их шаблонами сознания, — то они будут отличаться от такого же набора другого человека, выросшего в других социальных условиях.