Роули наконец махнул рукой. Залез на козлы, поворотил свою Бесс обратно и двинулся по другой ветке — на юг.

— Э, да чего там — мне что на Менлип ехать, что на Годси, — сказал он примирительно. Но потом добавил, обратившись к Тутс: — Теперь ты видишь, как жалок мужчина, когда против него столько женщин! Ты, да Бесс, да Ее Величество. На что он может рассчитывать, мужчина, если он один, а вас трое? Бесс хочет идти на север, потому что ее тянет домой. Ее Величество хочет идти на юг, потому что ей, конечно, положено проводить зиму на Ривьере. А ты — эх, ты пойдешь хоть куда, лишь бы со мной. Да, Тутс, ты одна любишь меня ради меня самого!

Собачка завиляла хвостом, который не был ни прямым, ни закрученным, не был ни гладким, ни мохнатым.

Хорошая была это жизнь — разъезжать вот так по пустынным проселкам английского Севера, вдалеке от больших шоссе, где бешено мчатся и автобусы, и грузовики, и мотоциклы, которые Роули ненавидел от души. И Роули пел, оставляя позади милю за милей.

— Ну так, Ваше Величество. Вы разрешите нам, простому люду, заняться вульгарными делами?

Свои слова Роули обратил к собаке за фургоном. Она продолжала идти, не подавая виду, что слышит его.

— Я понимаю, Ваше Величество, — сказал Роули смиренно. — Это оскорбляет ваши царственные уши, если я говорю о таких вещах, как деньги, но мы, простые люди, должны чем-то жить, так что, если вы не против — только если вы не против, — мы с Тутс попробуем заработать немного денег.

Увлеченный взятой на себя ролью, Роули снял шапку и отвесил Лесси низкий поклон. Потом вернулся к своему фургону и достал самую большую миску и дубинку. Подъезжая к первому дому, он весело заколотил дубинкой в миску.

Звон, похожий на колокольный, огласил всю деревню.

Раздался голос Роули:

Женщины высыпали к дверям, и Роули здоровался с ними. Он остановил фургон на середине деревни и повел торговлю. Хозяйки перебирали товар и с шутками спорили о цене.

— Уж такие крепкие — бей, не разобьешь! — тянул нараспев Роули.

— А вот я разбила тот, что взяла у вас в прошлом году! — прокричала одна женщина.

— Правильно, мне так и надо, чтоб их иногда разбивали, — сказал Роули, и в его глазах заиграла искорка. — Если я стану их делать уж вовсе небьющимися вам никогда не нужно будет новых, и кем я тогда окажусь? Безработным!

Он подмигнул, а женщины кругом захихикали и, подталкивая друг дружку локтями, заговорили:

— Ох, и молодец же он, наш Палмер, разъездной горшечник!

— А теперь, — сказал Роули, кончив торговлю, — если хочет кто посмотреть, так собачка проделает несколько номеров!

Дети завизжали, захлопали в ладоши. Роули вытащил из фургона реквизит и начал устанавливать. Тутс живо соскочила с козел. Роули и сам захлопал в ладоши. Но ничего не произошло. Собачка сидела на задних лапках и ждала.

— Что такое? — сказал Роули. — Ты ждешь кого-то? А, понимаю. Ее Величество еще не изволила явиться, чтобы командовать представлением. Ага, вот она идет.

Лесси, старательно обученная Роули Палмером, величественно прошла перед толпой и села. Роули дал ей в награду маленький ломтик печенки.

— Ну, теперь, когда Ее Величество наконец среди нас, мы как будто можем начать, — балагурил Роули.

По взмаху его руки Тутс возбужденно залаяла и приступила к своим привычным проделкам. Она прыгала через обручи. Сообщала лаем, сколько ей лет. Недвижно ложилась по приказу «умри». Выбирала самую красивую девочку в толпе — по незаметной указке Роули. Потом закончила своим коронным номером — прошлась на деревянном шаре, держа в зубах маленький национальный флаг.

— А колли будет что-нибудь делать? — крикнул кто-то в толпе детей.

— Что вы, как можно ждать, чтобы лицо королевской крови играло на сцене? — ответил Роули. — Но, кажется, она проводит сидячую забастовку.

С Тутс на руках Роули подошел к Лесси.

— Не хотите ли вы поработать? — спросил он.

Лесси и бровью не повела; она сидела на месте.

— Не хотите ли вы собрать вещи после спектакля примадонны?

Лесси все сидела на месте.

— Собери эти вещи! — приказал Роули грозным тоном.

Лесси не пошевелилась, и дети завизжали от счастья.